Долгая полночь

— Он жив? — голос Жана казался каким-то потусторонним, и впервые за всё время Жанна услышала в нем дрожь.

— Да. — Жанна положила руку на шею лежащего рыцаря. — И я больше не чувствую в нем духа.

Луи застонал. Жан немедля оттеснил Берта, склонился над братом. Тот открыл глаза — и тут же снова зажмурился.

— Несколько дней будет больно, — сказала колдунья. — Но это не такая уж большая плата за исцеление.

Жан поднялся — и опустился перед ней на колено, склонив голову.

— Распоряжайтесь мною, госпожа, как вам будет на то угодно, — сказал он, и Жанна знала, что это не пустые слова. И всё же думала она сейчас не об этом.

Вир-вир-вирлуве, сказал уходящий дух. Жанна готова была услышать много имён, но не это — она никогда не слышала о таком. Вот только почему так бледен Жан? И ответ пришёл сам: Солнечный рыцарь знал, кого только что убила Жанна.

И знание это напугало его так, как не могло напугать больше ничто.

— Если вы переживёте чуму — я воспользуюсь этим, — с трудом заставив себя сконцентрироваться, ответила колдунья. Дело сделано, и какая ей разница теперь, как звали поверженного духа? — А пока что не желаю задерживаться в этом городе ни одного лишнего мгновения.

Эвен молча пошёл в церковь за лошадьми.

Но надеждам её сбыться было не суждено. Когда усталые кони подъехали, наконец, к городской стене, Жанна поняла, что никуда она не уедет. Во всяком случае, в ближайшие несколько дней. 

Перед запертыми, с опущенной решёткой воротами в ряд стояли алебардисты. У сторожки на деревянной колоде для колки дров со скучающим видом восседал Чёрный Бык.

— Что это значит? — спросила колдунья, придержав коня. 

И она знала ответ. Об этом говорил Хорсе, избавиться от этого предлагал Вирлуве — но она отвергла их предложения. И теперь расхлёбывает свой отказ.

— То и значит, Изгоняющая, — всё так же ухмыляясь, ответил рыцарь. — Ты остаёшься в Руайяне. 

Жанна выругалась, нимало не стесняясь зрителей.