Долгая полночь

Жанна быстро нарисовала звезду о девяти лучах, пометила особыми знаками каждый, следя, чтобы не смазались линии. Мел — очень ненадёжное орудие в руках колдуна, любое неловкое движение сотрёт начертанное, а некстати пошедший дождь смоет всё начисто, но зато нет ничего быстрее, чем набросать нужный рисунок мелом на камне. А потом надрезать запястье, капнуть немного крови в центр узора и позвать. Так, чтобы услышал тот, кому адресовано.

Сколько она уже наколдовала за эти дни в Руайяне? Что думает о ней Всевышний, глядя на колдовской рисунок?

И есть ли ему вообще до этого дело?

Шарль, Джек и Сэм смотрели на неё с потусторонним ужасом, сэр Джон — отрешённо, словно смирившись с происходящим.

— Ты слышишь меня, — сказала Жанна. Рисунок был ей давно знаком, она лишь внесла в него небольшие изменения, и не сомневалась в успехе. Краем глаза колдунья видела Солнечного рыцаря, который следил за каждым её движением.

Рисунок вздрогнул. Кровь, начавшая было сворачиваться, дёрнулась, слилась вместе и подняла голову, раскрыв клюв. Мелькнули перед глазами перья.

Большая серая сорока уставилась на Жанну.

— Изгоняющая! — птица попыталась выпорхнуть из узора, но к ноге её прицепилась бледная цепь, и ничего не вышло. — Отпусти! Не тебе призывать духов!

— Я ведь сумела тебя вытащить, значит, мне, — усмехнулась Жанна.

Сорока кивнула.

— Они придут и убьют тебя, Изгоняющая, — прочирикала она. 

— Второго не обещаю. А вот первое мне нужно.

Сорока вспорхнула ей на плечо.

— Клянусь, что расскажу всем духам и демонам, какие попадутся на глаза, что Изгоняющая стоит одна на старом кладбище у северной церкви и ждёт, — чирикнула она. — Клянусь, что найду всех, кого сумею. 

— Клянусь, что путы спадут, если ты это сделаешь, — негромко ответила Жанна, сминая пальцами цепь. — А теперь проваливай.

Птица взмахнула крыльями и в один миг исчезла где-то в небе.