Долгая полночь

И прослышал разбойник-шевалье о чудаке-графе, что обещал выдать свою дочь за любого, кто выполнит его задание. Дочь у него слыла небывалой красавицей, но даже будь она толстой карлицей, Ланс всё равно отправился бы попытать счастья — слишком уж велик был куш. Все наследство и титул, а нужно всего-то выполнить прихоть старого дурака! 

Правда, ещё по пути во владения д’Олерона встречал он по дороге других шевалье, и все как один кляли скупость и безумие старого графа. Вдобавок никто почему-то не захотел рассказать, чего же именно требовал отец невесты, и это только разогревало пыл Ланса.

Прибыл в замок он за полночь, когда граф уже отошёл ко сну, и слуги устроили его в одной из комнат. Тогда-то он и узнал, что госпожа Бланка не так красива, как о ней говорят, хотя довольно мила, а ещё ненасытна, словно суккуба. Так или иначе, но дочь графа наведалась к нему, едва только Ланс успел искупаться с дороги, а ушла под утро, и никто бы не сказал, что он сомкнул глаза этой ночью.

Граф оказался сгорбленным стариком с печатью проклятья на лице, покрытом оспинами, да к тому же не слишком-то вежливым. Ланс, впрочем, не разочаровался, назвался странствующим шевалье и спросил, чего же хочет отец за дочь и приданое.

Д’Олерон тогда и ответил ему:

— Моя дочь, — говорит, — хочет жить в замке на краю моря, и я поклялся Создателем, что выполню это её желание.

Почесал затылок Ланс и сказал:

— А не мало ли даёте, мессир? Дело сложное, а куш...

— Наглость твоя не имеет границ! — заявил ему граф, да так, что золотые кубки на столе зазвенели. — Даю я тебе, как и прочим, кто желал руки невесты, один день и одну ночь.

— Так и быть! — сказал тогда Ланс в запале.

Повернулся и вышел вон из дома д’Олерона. Не медля, схватил он поводья коня, да и отправился к указанной скале, а слуги графские смеялись ему вслед.

И лишь на месте понял Ланс, как глупо поступил.