Долгая полночь

По земле пополз знакомый сизый туман, а потом из-за деревьев вышла белая фигура.

— Опять ты, — сказала колдунья. — Не надоело ещё ходить за мной следом?

— Ты интересна, госпожа Мируа, — сказала Женщина в Белом. — Каждый раз я слежу за тобой и думаю: что будет в этот раз? Повезёт или нет? Я бросаю монетку, выпадает что-нибудь — и смотрю, угадала ли в этот раз. Иногда угадываю, иногда... Ну, так что? — в её руках мелькнул сребреник.

Жанна отвернулась.

— Спроси у Дердаэль, да или нет, — проворчала она, пытаясь пошевелить руками. Но верёвки никуда не исчезли.

— Да? Нет? — Женщина в Белом вдруг размылась, вытянулась и в один миг прильнула к лицу Жанны. Та вздрогнула от неожиданности, заглянула в голубые глаза духа и ощутила, как по спине пополз холодный страх.

Они были человеческими, куда более человеческими, чем у любого другого жителя мира за Гранью — и всё же было что-то в них такое, что словно кричало: нет, она и близко не похожа ни на кого из людей.

Мёртвые бледные губы чуть изогнулись — и Жанна услышала:

— Мне незачем спрашивать у себя, как поступить. Я не влияю на судьбы людей. Хоть они и пытаются всеми силами заставить меня — или задобрить.

Холод устремился ниже, и Жанна закрыла глаза.

Значит, Женщина в Белом всё-таки демон. Воплощённая удача, которую в мире людей зовут Дердаэль. Ей поклоняются, строят храмы, молятся, и всё зря, потому что Дердаэль плевать хотела на них.

Она — наблюдатель, и никто больше.

— Тогда зачем ты здесь? — Жанна повернула голову и, пересилив себя, снова взглянула ей в глаза.

— Я редко вмешиваюсь в дела живых, и мне неприятно, когда они хвастают моими несуществующими делами, — Дердаэль стала ещё ближе. — Нельзя играть с удачей так же, как нельзя играть с огнём.

Она почти коснулась лица Жанны, и та поняла, что не чувствует её дыхания.

— И никто не мешает мне рассказывать людям сказки. Я расскажу тебе одну.