Долгая полночь

— И что же он сделал?

— Колдовство, мадам! Появился из воздуха посреди городской площади! Свидетелей не счесть.

— А что говорит сам мессир Эвен?

— Проделки фей, мадам.

— Отлично. Меня это устраивает. Мессир Эвен! Хочешь спуститься с этого помоста живым?

Несколько долгих мгновений он молчал, и Жанна решила уже, что зря не прошла мимо. 

— Хочу, — сказал рыцарь.

— Прекрасно. Ты, дылда! — бросила она палачу. — Развяжи его.

— Да что вы.

— Там двадцать ливров, — сказала она. — Это вчетверо больше против тех взяток, что ты обычно берёшь. А в городской совет передашь, что этот человек потребовался Изгоняющей, почему я его и забрала. Шевелись!

Растерянный палач перерезал верёвки: спорить с Жанной он не решился. Эвен медленно поднялся, растирая запястья. Посмотрел в голубые глаза колдуньи, и та улыбнулась.

— Ты согласен сопроводить меня до Парижа? — спросила она.

— Хоть в самое пекло, миледи, — ответил он.

Теперь они и очутились в пекле.

Вскоре бульон закипел, и Жанна добавила туда гвоздики с корицей, а потом и вовсе сняла с огня. Пусть это был не леш ломбар[2], который подавали знатным аристократам в столице, но пахла свинина прекрасно — и когда Жанна уже собралась сесть за стол, в трапезную вошёл Солнечный рыцарь.

— Святой Рафаил! — воскликнул он, увидев стол. — Однако же я вовремя.

— Садитесь, мессир, — сказала Жанна. — Увы, я не нашла у вас в доме рыбы, так что пришлось готовить что было...

— Бог простит, — хмыкнул Жан, отодвигая стул. — Уж он-то должен понимать, что соблюдать посты во время бедствий будет только дурак.

На еду он набросился с явным удовольствием. Несмотря на титул графа, Жан презирал долгие роскошные обеды со множеством блюд и считал, что это к лицу разве что отъявленному гурману. А уж роскошничать во время чумы и вовсе словно плевать на лик Христа. Бедняки, которым в других краях обычно доставались объедки, с ним были не согласны, но Солнечный рыцарь их мнением не интересовался.