Камень нищего

– Кого? Одни булыжники кругом. Или этого? – постучал весёлый рукавицей по клетке.

– Не думаю, что его, – неуверенно возразил угрюмый. – Через лес до речки спокойней ехали. Глянь, что пассажир делает? – попросил он, перехватывая вожжи. – А то у меня шея затекла. Не заморозили, часом?

– Живой, – обернувшись, еле нащупал взглядом стражник во тьме их подопечного. – Бормочет что-то себе под нос. Скучно без подружки?!. С нами поболтай!..

– Ещё наслушаешься воплей, – не понравилась шутка соседу.

– И не собираюсь даже! Не красавица, чтоб на его последнюю пляску с песнями любоваться.

Вот среди шлюшек или детоубийц попадаются очень даже ничего…

– Во всём находишь удовольствие, – бросил ему товарищ не то с укором, не то с завистью. И вырвал уже поднесённую к губам фляжку. – Довольно прикладываться! Как бы чёртов поворот к замку не прозевать.

Темнота справа сама напоминала раззявленную пасть, словно откусившую мироздание по неровную кромку карниза. И теперь заедала, всасывая в себя белые хлопья, сонмами крохотных привидений летящие навстречу.

Край дороги еле виднелся, не то что далёкие башни на противоположном склоне. Даже если там и не дремлют в столь поздний час, навряд ли свет окон пробьёт завесу вновь усилившейся метели. Оставалось надеяться не пропустить съезд. Но слишком стремительно всё мелькало в узких пределах видимости. Подслеповатые от напряжения глаза слезились. Носы и щёки скоблил колючий ветер. Лошади неслись, а время точно застыло на месте. Зрело смутное беспокойство, что ни пути, ни ночи не будет конца. Даже весельчак посерьёзнел.

– Может, остановку сделаем? – предложил он. – Оглядимся на местности…

Но тут повозка сама резко остановилась. Удар сопроводил треск. Задние колёса повисли, вращаясь в воздухе, и опустились обратно, только когда вырвавшаяся лошадь исчезла во тьме. Затихающее вдали ржание походило на человечий вопль. Вторая, оставшаяся в упряжи, отозвалась тем же голосом, выворачивающим душу наизнанку. Чудом усидевший на месте конвоир заткнул уши.

Другой растянулся чуть впереди на земле, как на простыне. Но, повалявшись немного, присел, потирая колено. Медленно встал, сперва на четвереньки, потом в полный рост, и, превозмогая боль в ушибленной ноге, приблизился к взбесившемуся животному.

– Тихо, – погладил он дрожащую лошадёнку по морде, успокаивая. – Обошлось пока, – затем пощупал свёрнутый набок колёсный обод, пнул упёршуюся в здоровенный камень ось. – Кто дорогу нахваливал? – уколол приятеля.