Камень нищего

– Если б! Будто в воду опущенная… – он запнулся о кочку.

– Под ноги смотри.

– А что толку? Гляди, не гляди – всё одно. Ишь, темень наползла.

– Жалко, небо затянуло, – согласилась Мая. – Ясное оно в это время звёздами усыпано, даже луна им не помеха.

– По мне – их всегда одинаково, чтобы пересчитывать.

– Нашёлся счетовод! Все и целой деревней никогда не сосчитать, а самые мелкие и глазом не различить.

– А чем большие не нравятся? Вон как та, например, – указал довольный, что она немного оживилась, юноша на мерцающую точку в протаявшей среди мглы лужице небосвода.

– По которой моряки находят дорогу?

– Ну да. Этот наш учёный всезнайка, вроде, рассказывал. Только тебе зачем, когда и моря-то не видала?

– Откуда знаешь? Может, видела.

– В мечтах?

Девушка не ответила, хотя ей почему-то казалась, что знает, как с шумом разбиваются о борт солёные громады в барашках пены, не только из книжек или по картинкам. Но если это и было когда-то, то очень-очень давно. И была она совсем маленькой, чтобы теперь вспомнить.

– Замёрзла? – поинтересовался Мартин.

– Немного, – призналась Мая.

– Смотри, стожок. Давай погреемся.

– Спать хочется. Мне домой надо. Уже почти пришли.

– Жаль. Значит, не успею сказать самое главное.

– Говори здесь.

– Не посреди же дороги. Ещё сослепу налетит кто-нибудь. Мы недолго… – потянул он её за руку, и она подчинилась, всё ещё готовая в любой момент улизнуть. – Сейчас, выроем тебе норку, – разгрёб ямку в душистом сене. – Давай, устраивайся.

Хоть немного теплее будет. А то даже в меху дрожь пробирает, особенно на тебя, красавицу, глядя.

Ей было непривычно видеть его таким заботливым, и слышать учтивые речи. Ещё летом, когда заглядывала к ним, собирая стадо, он обзывал её «королевой скотного двора» и «принцессой-пугалом». Мая не сильно обижалась, половина слов в этих прозвищах символизировали недостижимую мечту девчонок её возраста. Зато от родителей, людей трудолюбивых, ему не больно, но попадало – чаще в виде подзатыльника – поскольку те знали, какими усилиями приходит достаток, и считали, что негоже насмехаться над чужой бедностью.

Прежде он не был её близким другом. Девочка относилась к нему, как и ко всем мальчишкам. Могла поколотить на переменке за то, что обижал малышей, а потом сама предложить помощь в решении заковыристой задачи. Когда вступающие в пору юности одноклассницы все как одна вдруг принялись сохнуть по красавцу, она и не подумала к ним присоединиться.