Камень нищего

– Благодарю, я ненадолго, – сухо бросил пилигрим, не двинувшись с места. Начало не могло не радовать. – К вам заходила некая Мая?

– Девчонка? Она у меня.

– Можно её увидеть?

– Нет. Она наказана.

– Что ещё эта мерзавка натворила?

– Дерзко себя вела.

– О да! За нею водится. Нельзя ли всё-таки отпустить её домой? Опекунша волнуется.

– Пусть бабка сама за ней приходит, мне есть что ей сказать по поводу воспитания внучки. А та пускай подождёт, подумает над своим поведением.

– Разрешите, я с ней поговорю. С глазу на глаз.

Поверьте, я знаю, как на неё повлиять.

– Скажите мне, а я передам, если сочту нужным.

– Напрасно вы мною пренебрегаете, – вздохнул странник. – Думаете, она вас испугалась? Вы не знаете об её прошлом. По-моему, вас просто водят за нос. Она ничего вам не передавала?

– А что вас интересует? – госпоже не понравилось предположение, что какая-то простолюдинка её дурачит.

– Если спрашиваете – значит, ничего, – резонно заключил гость. – Смотрите, не принимайте от неё никаких подарков.

Может оказаться, они ей не принадлежат, и принесут много проблем.

– Позвольте, я сама решу.

– Разумеется. И поинтересуйтесь при случае: откуда знак на её руке? Разрешите откланяться, – он приподнял шляпу, отчего тень от полей только больше налезла на его лицо.

Хозяйка озадаченно сверлила глазами сутулую спину. И это всё, зачем он проделал столь внушительный для человека в летах путь? Завернул по дороге, направляясь дальше на юг? Нет. Возвращается. И явно раздражён ещё больше, чем она.

Всем соплячка успела насолить!

*****

Место заточения более напоминало комнату для любимой прислуги, нежели узилище. Вместо ожидаемого вороха грязной соломы тут стояла настоящая кровать, лучше постели, в которой Мая привыкла спать дома. Застланная скромно, но чисто. И покрывало не рваное. Жалко забираться сюда с ногами. Из распахнутого окна сквозило – госпожа велела в её отсутствие тщательно проветривать все помещения. А отменить распоряжение из-за посаженной под замок, естественно, не догадалась.

И ещё там внизу был тот, кого пленница боялась больше всего. Снизу, разумеется, не могли её видеть. Хотя и так прекрасно знали, где она. Прятаться смысла не было. Но девочка, забившись в тёмный угол у стенки, с головой накрылась одеялом, оставив снаружи только ухо. Весь разговор услышала до единого слова, но ничего нового не узнала. Затем на некоторое время последовала гнетущая тишина, заполненная такими же мыслями, пока не лязгнул ключ.