Последний обоз

Самобулька, гадина, оказалась куда как крепка! Зуй со смехом перехватил у него посуду и опрокинул себе в рот остатки, а Добрыня сунул Нароку в руки ломоть серого хлеба.

— Закусывай. Без закуси поперву туго идёт.

Нарок поспешно вцепился зубами в предложенную снедь.

— За что ты вдруг Малька бить собрался? — спросил Зуй, заново наполняя кружку.

— И в мыслях не держал. Я поговорить…

Зуй с Добрыней переглянулись и дружно заржали, словно услышали нечто небывало весёлое. Потом Зуй снова сунул едва початую кружку в руки Нароку, а Добрыня со своей стороны протянул кус хлеба.

— Пей давай, чудо загридинское! Угощайся!

Вторая кружка пошла куда легче. В животе приятно потеплело, а мир вокруг заиграл новыми красками. Добрыня с Зуем, добродушно посмеиваясь, принялись наставлять Нарока в лесном вежестве:

— Ты, братец, не пугай людей, не при на них, словно проглотить хочешь. Ежели надо к кому подойти, иди как бы мимо.

— И это… Не таращись своими глазищами прямо в морду, смотри чуть в сторонку.

— Верно Зуй говорит! А ещё вернее — купи пол-гуська, да предложи Крольчонку с тобой тяпнуть.

Малька Нарок отыскал в кабаке, возле стойки с товаром: кабатчик неспешно наполнял ему кружку. Памятуя о советах Добрыни и Зуя, Нарок сделал вид, что парнем совершенно не интересуется. Он подошёл, достал из кошеля четыре медяка и выложил их рядком на стойку. Кабатчик глянул уважительно, поставил перед ним полугусь и посуду. Нарок покосился на стоящего рядом Малька и буркнул:

— Идём выпьем.

Они уселись на лавке у стены.

— Тебе чего от меня надо, чёрная куртка? — едко поинтересовался Малёк.

— Спросить кое о чём хочу.

— Валяй. Может, и отвечу, — заявил Малёк всё так же дерзко и замер в ожидании. От Зуева угощения у Нарока и так уже слегка плыло в глазах, но по лесному обычаю угощать, не прикладываясь самому, не годилось. Поэтому, тяжко вздохнув, Нарок наполнил кружку, сделал из неё добрый глоток и протянул Мальку.

— Ты уже давно тишком идёшь за обозом.

Малёк сделал пару хороших глотков, ответил сквозь зубы:

— Больно надо. Отец велел вас не трогать.

Нарок, поморщившись, допил остатки и спросил:

— А что ж это было на переправе? Почётные проводы?

— Наши ни при чём. Можешь считать, что с вами пришлые поквитались за наглёж на вечёрке. Твой дружок там отменно постарался.

Нарок снова наполнил кружку, отхлебнул, протянул Мальку.

— А тебе что за печаль?

— Такому, как ты, не понять.