Последний обоз

Возница, такой же пожилой и тёртый жизнью, как его конь, дремал на облучке, надвинув шапку на глаза.

«Головы бы оторвать тем, кто составляет строёвки, — мрачно размышляла Торвин, направляясь к возку. — Нарока только перевели из учеников в патрульные, он за Оградой ни разу не был. Кто додумался сразу ставить его в трёхдневый переход? Я бы лучше одна поехала, чем вот так, на пару с непуганым сопляком. Но Вольху, конечно, плевать, ему чужих сыновей не жалко. Один сгинет — на его место мигом десять других дураков прибегут…»

А сам Нарок, молодой напарник Торвин, гулял мыслями совсем в других местах.

Новость о том, что вместо резерва он отправляется охранять торговый обоз, застигла его врасплох и спутала все планы. «Эх, угораздило, — раздосадованно думал он. — Ханечка вечером ждать станет, а я — в лесу. Да не с кем-нибудь, а с Торвин! Ещё и насмешек потом не оберёшься, будет парням потеха на всю хлябь…»

Между тем, поравнявшись с возком, Торвин негромко стукнула пяткой копья о его борт. Возница встрепенулся, выглянул из-под шапки.

— Патруль сопровождения. Ты будешь торговец Добрыня Чалый?

Торговец тут же закивал и расплылся в улыбке:

— Я самый и есть. Доброго утречка, Госпожа Белая Лебедь.

— Торвин Валькйоутсен, — строго поправила Торвин. Обычай здешних репоедов перевирать имена чужестранцев на лесной лад порядком её раздражал. Но Добрыня словно ничего не заметил. Продолжая радостно улыбаться, он зачастил:

— Помню, Госпожа Белая Лебедь, как не помнить! Мы ж с тобой о тот круг в три ездки сходили, только напарник при тебе был другой.

Нынче, я смотрю, кого-то из совсем молодых в науку дали? Это хорошо, это правильно, молодёжь должна в деле опыт перенимать…

— Подорожную и разрешение на выезд, — оборвала его Торвин голосом студёным, как вода в горном ключе. Напоминание о погибшем в стычке напарнике отнюдь не улучшило ей настроения. Добрыня, кряхтя и охая, покопался в возке, выудил на Маэлев свет две измятые бумажки. Торвин расправила и тщательно изучила каждую, сверила подорожную со своим путевым листом, а груз возка — с приложенной описью.

— Строга наставница-то, — шепнул Добрыня, подмигивая Нароку. Тот только тяжко вздохнул ответ.

Пока Торвин осматривала возок, Добрыня продолжал улыбаться одновременно лукаво и простодушно, всем видом показывая, какой он славный малый, а про себя напряжённо соображал, как быть дальше. Обычно в последний перед хлябью выезд его сопровождал Твердислав, мужик простой и надёжный, как топорище.