Последний обоз

Особенно ему приглянулись две лошадки, достаточно крупные, чтобы возить на себе вооруженного воина, но в то же время сухие и лёгкие, по виду способные и на резвый галоп, и на добрый прыжок. К тому же обе были красивой золотисто-буланой масти, почему-то редко встречающейся среди лошадей за Оградой.

А вот хозяин их Нароку совершенно не понравился. Это был высокий, сухопарый, бронзово-рыжий мужик, конопатый, как кукушкино яйцо. Вёл он себя заносчиво и резко, цену за лошадей называл совершенно невозможную, а скинуть ни монетки не желал.

Отходя ни с чем, покупатели ругали его ракшасьим сыном и сулили дорогу домой без прибытка. А потом, собравшись в кучку в сторонке, шептались между собой, что хоть и хороши «золотые» кони, а брать их боязно, потому как Луч ведьмин сын и сам ведьмак. «А я бы всё равно себе такую красоту купил, — думал Нарок, любуясь буланой парой. — Жаль только, денег нет ни ящерицы».

Между тем к хозяину буланых протолкался Добрыня.

— Луч Свитаныч, ты ли? — сказал он приветливо.

— Я, кто ж ещё, — как-то грустно отозвался противный мужик и пожал протянутую Добрыней руку. — Будь здрав, дядька Добрыня. Как сам? Как тётка Ветла?

— Живём помаленечку. А ты, я смотрю, Ястреба продавать надумал? Чего вдруг?

— Я теперь всех продаю, — вздохнул Луч. — Оставлю себе только Золотинку для работы.

— А зачем цены дерёшь? Так-то не распродашься.

— Не хочется отдавать кому попало. Вот если увижу, что человек подошёл стоящий, не дрянь, тогда пойдёт другой разговор.

Тебе бы, скажем, и за медяк отдал. Только тебе ведь и даром не надо…

Добрыня участливо потрепал его по плечу:

— Ну, ну… Не вешай нос, конопатый. Я вот ворочусь в посад и шепну кому следует о твоих лошадках пару слов. А ты уж там сам смотри, сгодится тебе мой человечек или нет. Только цену не дери. Добро?

Луч кивнул, и Добрыня сразу перевёл разговор на другое:

— Что мать? Здорова ли?

— Кто ж знает… Она, как отца не стало, сразу ушла от нас на Еловую горку, и Ист её беспокоить не велит.

Добрыня покачал головой:

— Эх, грехи наши тяжкие… Всех, кто к ней приходил, пользовала, а мужа вылечить не смогла…

Луч ответил тихо и зло:

— Это всё отцово упрямство и дурная гордость! Сразу надо было идти к этлам на поклон, а не лечиться втихаря каким-то тухлым сеном и поганками! И Бран, чтоб ему три раза икнулось, в ту же козлиную породу: утёк с хутора тайком и даже весточек не шлёт.