Градобой

Хочешь ли, хан Калаяр?

– Хочу!

Стожар обернулся к Новику и Головану, кивнул – Новик передал напарнику древко, сам поднёс к губам пастуший рожок и дунул. Гудящий звук пронёсся над столпившимися у шатра и стих, а вьюноши, подняв стяги, принялись ими размахивать, вправо-влево, вправо-влево.

Толпа загоготала, рассмеялся и хан. Только Артак не спешил присоединиться к хохоту орды. Подняв голову, он с удивлением вслушивался в отзвуки дали, и мало-помалу выражение его лица менялось от озадаченного к тревожному.

– И это всё, что вы можете? грозить мне гудком, каким скликают свиней? – насмехался Калаяр.

– Слабый, жалкий вы народец!.. Вы пыль и суслики под твёрдыми копытами тугарских сотен. Плывите за свой тын и молитесь богам. У вас ещё есть время для молитв, а потом настанет время слёз и крови. Что поделать! Бахмут каждому назначил место на земле – одним быть добытчиками, а другим – добычей, одним – быть нивой, а другим – серпом. Ступайте!

Свистом и гиканьем провожали тугаре послов, но трогать их не позволял древний обычай.

– Их шаманство не чета нашему, – успокоил Калаяр сына, явно чем-то омрачённого. – В семь больших гремучих бубнов с брякушками и колокольцами будут взывать к Бахмуту, чтобы дал удачу твоему штурму. Наши бубны сильней их барабанов. Ну? Что это ты взгрустнул?..

– Она похожа на Чага-катун, – помолчав, молвил Артак.

– А?.. может быть… немного. Здешние женщины, они такие.

– И ещё… Я слышал отзвук со стороны града. Будто рожку кто-то ответил голосом без слов.

– Отзвук? какой отзвук? ничего ж не было.

– Было, ручаюсь. Вроде протяжного, тихого пения, но оно долетало досюда.

– И что это значило? ты что-нибудь понял в том пении?

– Да. Это голос смерти.

* * *

Калаяр пристально наблюдал за лицом сына. Тот, насупленный, был устремлён взором к стенам града за рекой. Тревога и сомнение всё сильнее проступали в его чертах, в складках губ, в прищуре глаз.

– Чепуха, – усмехнулся хан, положив тёмную руку на плечо Артака. – Не имея людей для отпора, они запугивают нас своими духами и идолами – грязь им цена! Ни разу божки не оградили их – мы жгли и грабили здесь в своё удовольствие.

Скоро и ты насладишься великим разбоем. Ашуги будут петь – велик Артак Сутунбаш, бич урусов! И я в небесном шатре Бахмута, с золотой чашей пьяного кумыса, услышу их пение и улыбнусь…

– Ты слышал, что Чага-катун говорила о родине?

– Лес – мне это чуждо. Пчёлы, грибы, медведь – пфф!.. Шкуры медведей мы добудем саблей, продадим евреям и ромеям.