Бирит-нарим

Ашакку качнула головой, опустила глаза.

— Поэтому мой хозяин уходит? — спросила она. — Чтобы не видеть, как Ашакку станет сильнее его?

В ее словах была правда, и в первый миг Лабарту не знал, что ответить. Хотелось позабыть о гадании и об избранной цели. Прошлое не вернуть, так почему бы не остаться здесь? Горячий ветер, знакомый уклад, простая жизнь… И время утекает, словно песок сквозь пальцы, годы уходят, столетия.

Нет. Мое место не здесь. Пусть мне не стать сильным, но я докажу, что я…

Он взял руки Ашакку в свои.

— Ты — дитя моего сердца, — проговорил Лабарту. Ашакку подняла голову, встретилась с ним взглядом. — И в моем сердце всегда будет место для тебя. Если захочешь меня увидеть, ищи в городах. Кочевать я не буду, найдешь без труда.

— Найду, — кивнула Ашакку, и вновь улыбнулась, доверчиво, легко. В глазах у нее не было слез.

Так они простились.

И, уже шагая по тропе, Лабарту обернулся, хоть и знал, что нельзя, — ведь если оглянешься, оставишь в покинутой земле часть своей души.

Обернулся, но уже не увидел Ашакку. Ушла, вернулась к делам. День только начался, и впереди много забот.

4.

За рекой даже воздух казался другим. Всюду в нем был привкус влаги, запах полей и оседлой жизни. Глинистые берега каналов, ослепительные блики в воде, — словно и не изменилось ничего.

Солнце пылало над головой, огромное, жаркое, и кругом не было ни души, — люди попрятались от полуденного зноя, скрылись в душной тени домов.

На развилке Лабарту остановился, помедлил. Если пойти на восток, то выйдешь к Лагашу. И не так долог путь, снова увидишь свой город, его улицы, каналы.Но, должно быть, давно прорыты новые каналы, а город разрушен и отстроен. Разве ты не слышал про потоп и войны? Свой Лагаш ты не увидишь, а потому…

Лабарту повернул на запад.

И вскоре после развилки встретил путника. Тот шел, тяжело дыша и обливаясь потом, но не замедляя шага. Был он вооружен, а на поясе висела печать. Должно быть, посланник царя или храма, и спешит с поручением.

— В какой город ведет эта дорога? — спросил Лабарту, поравнявшись с ним.

— Аккаде, — выдохнул путник и остановился. Было видно, что он рад невольной передышке, но чувство долга его подгоняет.

Аккаде. Лабарту улыбнулся.