Бирит-нарим

Оба они сидели неподвижно, молча.

— Вам будет тяжело, — продолжал Намтар. — Но вас двое. Держитесь друг друга. Вы — как близнецы, рожденные в один день, но ни один брат не был так близок к своей сестре, и ни один муж не был так близок к своей жене. Помните: я обещал и я приду. Ничего не бойтесь.

На мгновение тень тоски наполнила шатер — словно Намтар уже ушел далеко, и дети его сердца были здесь одни. Но затем все исчезло, без следа. Лишь потрескивал огонь да ветер шуршал в травах за пологом шатра.

— Да, хозяин, — проговорил Шебу, и голос его звучал почти спокойно. — Мы поняли и будем ждать.

Луна светила ему в дороге — узкий серп, ледяная лодка севера.

Степь шелестела, колыхалась как море, ночные запахи текли среди трав, — в них вплеталась поступь хищников, вышедших на охоту, и голоса речных птиц. Евфрат был рядом, его влага и свежесть манили, плеск волн уже был различим сквозь шепот травы.

Дети его сердца, должно быть, еще спали, — чувства их, подернутые дымкой расстояния, были неясными и текучими, проходили сквозь его сознание, как свет сквозь воду.

Но скоро Шебу и Тирид проснутся, ощутят, что в душу пробрался неведомый прежде сумрак, и ни кровь, ни солнечный свет не смогут им помочь.

Нельзя оставлять тех, кто обращен так недавно.

Нельзя оставить, и нельзя остаться.

Намтар замер на миг, глядя на лезвие луны.

Оно было таким же холодным и острым, как и прежде. Ледяная вьюга давно уже не режет воздух, мир пропитался теплом и солнцем, люди стали мягче, жизнь их изменилась.

Ни следа не осталось от прежнего мира, даже в сказаниях и песнях.

Что удивляться этому? Ведь и он, родившийся в краю замерзших рек и лесов, звенящих от холода, не помнил даже своего первого имени.

Но он помнил луну, сиявшую над снежными горами, — и она была такой же как здесь, где не знают снега.

И таким же было чувство, раз за разом заставлявшее покидать знакомые места. Еще слабое, день за днем, год за годом оно становилось все ярче.

Дорога пока не появилась, и не было смысла гадать, к чему она приведет: в незнакомые края, к новым встречам, к неведомым словам и заклятьям. Путь был сокрыт, но уже манил к себе.

Но жизнь людей изменилась, а следом изменилась и жизнь пьющих кровь.

Все демоны Шумера склоняются перед Намтаром-Энзигалем и чтут его законы, соблюдают правила. Он создал то, что хотел, — в этой стране можно жить, позабыв о жажде, не беспокоясь, не ведая бед.