Бирит-нарим

— Я всегда буду помнить! — пообещал Лабарту, и слова его звонким эхом отозвались внизу, во дворе. — Тирид... — Он взял ее за руку, и ей пришлось поднять глаза. — Тирид, вы вернетесь?

— Когда-нибудь, — тихо ответила она. — Когда те, кого ты оживишь своей кровью станут сами себе хозяевами. Или позже... Мы вернемся.

— Я сохраню для вас Лагаш, — сказал Лабарту.

— Нет. — Тирид улыбнулась и покачала головой. — Лагаш твой. Нас ждут другие земли.

И только теперь поняла, что не смогла сдержать слез.

Но разве можно не расплакаться, расставаясь с единственным ребенком?

Когда полуденная жара миновала и город вновь начал оживать, втроем они вышли из города. У широкого канала Шебу и Тирид простились с сыном и дальше пошли одни. Снова и снова Тирид оборачивалась и видела, что Лабарту все еще стоит у края дороги, смотрит вслед.

Как же он останется тут без меня? Он еще слишком молод и...

Но Тирид глубоко вздохнула, отгоняя эти мысли. Солнце давно осушило слезы, но сердце тихонько ныло, и ветер в тростниках еле слышно шептал: «Останься!.

— Куда же мы пойдем? — спросил Шебу — К хозяину, на Дильмун?

Тирид тряхнула головой, отбросила непослушные волосы.

— Намтар-Энзигаль не звал нас туда, — сказала она.

— Вернемся в степь?

Шебу остановился. Он смотрел вопросительно, ждал ответа, но Тирид знала -- если Шебу примет решение, ей не переубедить его.

Ответить правдиво? Сказать: «Если уйдем в другой город, то надолго ли останемся там? Всего несколько дней пути до Лагаша, разве смогу я удержаться? Вернусь, повидать, проведать.

— Хозяин рассказывал про другие земли, — проговорила Тирид. — Я хочу увидеть их.

Несколько мгновений Шебу молчал, внимательно глядя на нее, словно пытался проникнуть в мысли. Потом кивнул.

И они вновь зашагали вперед, мимо зарослей тамариска, мимо финиковых пальм. Люди на полях прерывали работу и выпрямлялись, чтобы проводить взглядом двух демонов.

3.

Они переправились через Евфрат и пересекли степь.