Бирит-нарим

И все же, город пал, в этом не было сомнений.

Лабарту стоял, обхватив ладонями локти. Озноб бил его — следы дурманящей крови, отпечаток безумных снов.

— Царь сам отдал им Баб-Илу.., — пробормотал кто-то неподалеку. — Могли бы выстоять, продержаться, не так силен Элам…

Я хочу увидеть… тех, кто пришел взять этот город.

Лабарту обернулся. Дети его сердца стояли ступенькой выше. Зу, закутанная в покрывало, была неподвижна, и взгляд терялся в тени накидки. Ишби же переминался на месте, то смотрел на хозяина, то озирался по сторонам и вглядывался вниз.

Разве не должен я остаться здесь, в безопасности, рядом с теми, кого обратил?... Лабарту зажмурился на миг, но мысли яркими были, лихорадочными, обжигали. Но я хочу увидеть, что там, за стенами храма… Да, знаю, чего хочу, и сделаю так.

Заговорил — еле слышно, так, чтобы лишь экимму могли различить его слова:

— Выйду за ворота. Но буду рядом. Если нужен буду вам — зовите, и вернусь немедля.

Не дожидаясь ответа, побежал вниз по лестнице.

Ворота с глухим лязгом захлопнулись, рассекая людской водоворот.

Лабарту не оглядывался, спешил, но никто не остановил его, не задержал на пути к потайным воротам.

Едва заметен был этот выход — ступени, спускающиеся к нише в стене, а там — дверь, столь низкая, что Лабарту пришлось согнуться, проходя.

— Все страшатся грабежей и разбоя, рвутся в храм, — сказал стражник, отодвигая тяжелые засовы.

— Не тревожься за меня, — отозвался Лабарту. На миг задержался, взглянул на стражника, коснулся его текучей силой чар. И тот замолк, отступил с дороги. А Лабарту добавил: — Нет причин для тревоги, скоро вновь буду здесь, в стенах храма.

И выскользнул наружу.

Торопился, словно что-то ждало его впереди. Сердце колотилось, обгоняя мысли, и путаница переулков показалась бесконечной, хоть и миновал их за несколько мгновений.

Грозовое небо клубилось, текло над городом, а воздух, пронизанный страхом, стал прозрачным, и оттого еще ясней были звуки: цоконье копыт и скрип колес, бесконечная череда шагов, окрики и глухой стук дерева о бронзу.

Чужестранцы шли по царской улице, людская река — от ворот до площади дворца, — войско, взявшее Баб-Илу.