Погоня за Фортуной

Все же Джеймса отправили в Хогвартс, однако после трех лет обучения сэр Саймон отметил, что на пользу сыну это не пошло. Он начал говорить с северным произношением, разучился приличному поведению за столом и манерам в целом. К тому же, сложившиеся в школе землячества никак не желали жить в мире. После очередной стычки с объединенными силами валлийцев и ирландцев сэр Саймон сказал: довольно. Одно дело - заработать раны на войне, другое - лишиться глаза в школьной драке, причем даже рассказать об этой школе никому нельзя.

Сэр Саймон не доверял заведениям, которые нельзя призвать к ответу.С тех пор Джеймс действительно занимался с домашними учителями. И в Гори-холле, под строгим присмотром самого сэра Саймона, дело пошло на лад. Джеймс не особо загружал себе голову волшебством: он не собирался ни составлять зелья, ни писать ученые трактаты. Он думал о магии как о еще одном умении, которым необходимо овладеть, раз уж у него к нему наследственный талант. Особенно его интересовал дуэльный раздел, да, пожалуй, нравилось изучать бестиарии - большинство зверей, описываемых там, в Англии давно перестало водиться. “В Италии при папском дворе проживает сейчас достаточно беглецов, не желающих приносить присягу Ее Величеству. Говорят, там охотно принимают юношей, желающих послужить истинной вере. Напишете пару сонетов в честь Марии Шотландской, сходите к мессе, покаетесь. Основной вашей задачей будет наблюдать и передавать сведения другим нашим агентам”.Джеймс приуныл. Он всей душой желал служить стране и государыне, но именно эта страна, а также ныне покойные родственники королевы и довели его родовое поместье до жалкого состояния. Денег всегда не хватало, еще при Генрихе, который ради женитьбы на девице Болейн рассорился с папой. Потом, при Эдуарде, лорды начали тянуть деньги на восстановление страны и поддержание двора. Нельзя же отказать Его Величеству в почти личной просьбе о займе. Невозвратном, разумеется. Потом за дело взялась Мария, и тут все их с отцом молитвы были только о том, чтобы о них не вспоминали, особенно после восстания Уайетта. А ведь были старые друзья, которым приходилось еще хуже, и для них сэр Саймон не жалел денег, справедливо полагая, что даже если часть и забудет потом о его помощи, кто-то все же вспомнит. Как Уолсингем.Джеймс искренне надеялся, что Ее Величество Елизавета Тюдор процарствует достаточно долго, чтобы споры о вере утихли, и каждый мог жить и процветать.