Тени этого мира

Сирина принимала это как должное, я же никак не могла прийти в себя от изумления. Мне всё не верилось, что такое возможно!

Амато и Эрнандо уже ждали нас, держа в поводу коней. Рядом с ними стояла испуганная Виттория. Мы сели верхом и тронулись в путь. Нам предстояло преодолеть большое расстояние.

-Мы перегоним их и прибудем в Инсбрук раньше, - сказал Матео перед тем, как мы отправились в путь.

-Почему в Инсбрук? Мы же едем в Вену, ко двору! – спросил Эрнандо.

-Невесты в Инсбруке, - бросил Матео.

-И они ничего не сообщили нам? Как такое возможно? – Амато довольно холодно выразил своё удивление.

Матео пожал плечами:

-На месте узнаем причину таких перемен.

Дальнейший наш путь занял несколько дней. Отдыхали мы, избегая городов и селений. К концу пути, когда позади остались горные перевалы, холод и изнурительные переходы, мы с Сириной чувствовали себя окончательно измотанными. Виттория держалась много бодрее. Но это и не удивительно: ей, видно, приходилось немало странствовать в своей жизни.

-Хофбург! – воскликнул наш кардинал, когда мы въехали в Инсбрук и перед нами открылся вид на дворец императоров.

Величественное здание, выстроенное вполне в итальянском вкусе, возвышалось на фоне гор и заснеженных вершин, оттенявших голубизну неба.

-Как красиво! – воскликнула Виттория. – Здесь живет император?

-Император и вся его семья, - ответил девушке Эрнандо. – Но они живут тут не постоянно.

-И мы тоже будем там жить? – в восторге вопросила она.

На этот вопрос она не получила ответа.

Мужчины переглянулись, и Матео пожал плечами. Против всякого ожидания, мы не поехали во дворец, а поворотили коней к монастырю норбертинцев. Головы его колоколен возвышались над всеми зданиями в округе. Перед нами с готовностью распахнули ворота, чему я была немало изумлена, а после я увидела, как Матео живо спешился и к нему с объятиями поспешил высокий и статный монах – редкостный красавец. Рядом со мной ахнули Сирина и Виттория:

-Ах, какой красавец! – не удержалась Сирина, высказав и мою мысль.

А Виттория прибавила:

-И в рясе. Смотреть тошно!

Надо сказать, ее замечание пришлось Сирине не по вкусу, потому что обычно весьма скромная моя служанка объявила:

-Служение Господу нашему – высшая благодать!

-Да много ты понимаешь в жизни, - фыркнула Виттория.

Между тем, Матео и монах подошли к нам. Матео помог спешиться мне и Виттории, а монах подал руку Сирине, которая, покраснев, приняла его помощь с благодарностью.