Тени этого мира

Я заметила, что из повозки, стоявшей тут же, выглянули и Тарталья, и Фьяметта, и другие их спутники.

-Если пожелаете, я насмерть забью этого негодяя для вашей потехи, - осклабился Орацио. – А его злобную собаку мы повесим прямо тут, на ратушной площади, для утешения и успокоения господ зрителей, - это уже предназначалось горожанам.

При этих словах взгляд мой упал на лицо мальчика. В глазах его застыла тоскливая безысходность, а весь вид его говорил: «Поскорее! Поскорее избавьте меня от земных мучений! Ну же!» Вдруг щенок мальчика кратко и жалобно взлаял, и взгляд ребёнка упал на него.

-Умоляю, прекрасная госпожа, спасите Счастливчика!

Что? Он назвал щенка Счастливчиком? И просит за него, а не за себя?

-Счастливчик! – между тем упражнялся в остроумии Орацио. – Дурацкая кличка, самая дурацкая, что мог придумать этот мерзкий маленький воришка!

-Довольно! – резко оборвала я забаву комедианта. – Ты утомил меня, плут.

Я не ожидала, но в голосе моём, прежде столь тихом и робком, внезапно прозвучали сталь и властность, в нём прозвучал морозный холод, от которого замер Орацио, затихли люди на площади, а прочие господа комедианты будто бы даже стали ниже ростом.

-О, госпожа… - заюлил было Орацио.

Я подъехала к нему ближе.

-Я, так и быть, не убью тебя, - моим голосом можно было заморозить море. – Но подпорчу тебе твоё личико, мерзавец, - я подняла руку и хлыстом ударила комедианта по лицу.

Я знала, что теперь его щёку рассечёт шрам, который он не сможет никогда вывести со своего лица.

Матео подъехал к ребёнку и, склонившись, легко поднял его на седло.

-Счастливчик! – только и пискнул мальчик.

-Подай мне щенка, ты, - я в упор посмотрела на Тарталью.

Тот, бледный от ужаса, не посмел меня ослушаться и подал мне собаку. Бедняга попытался укусить Тарталью, но был слишком слаб.

-Моё лицо! Моё лицо! Моя красота!

-Если ты не прекратишь выть, то лишишься и жизни! – крикнула я.

При этих словах он немедленно заткнулся и в ужасе, тихо поскуливая, смотрел на меня.

Мы с Матео, не говоря более ни слова, тронули своих коней и через несколько минут покинули Штайнах.

Городишко довольно быстро скрылся из виду и нас опять окутали безмятежность и тишина горной природы. Мальчик и щенок ехали тихо, будто бы притаились.