Город во влажной низине

Клинок, покоящийся в его теле, как в ножнах, возвращенный в дыру в груди, чуть ниже сердца, рукоятью рассекал воздух. Слышался свист. Иканабори спешил, обгоняя облетающие вишни, на север, следуя путем беспечных паломников, совершающих поездку в честь ханами. На одну из таких групп он наткнулся на переправе через Оокигава, в тот самый момент, когда дюжие «водоносы» перетаскивали на своих плечах паланкин с тремя прелестными дамами. Вопли ужаса заставили его поморщиться и прибавить шагу, почти взлететь. Только краем сознания он отметил, что на одеждах мужчин и накидках женщин вышиты гербы клана Кин, к которому принадлежал и он сам.

Или – прежде принадлежал.

Иканобори спешил в столицу.}

* * *

Придумать причину для нового визита оказалось нелегко. Генерал отказывался принимать гостей, ссылаясь на то, что его молодая супруга в тягости, и доктора прописали ей покой. В конце концов, спустя несколько дней Аджисай сдалась. Пришлось также признаться, что ей двигало недостойное любопытство: хотелось разузнать, правда ли госпожа Йурихана — жена Ито Иканобори? Что на самом деле произошло тогда? От надежды узнать об этом пришлось отказаться.

Все пошло своим чередом. Отец с братом большую часть времени проводили во дворце, в преддверии нового года у заклинателей было много забот. Матушка готовила усадьбу к празднеству. Аджисай оставалось только покорно следовать ее указаниям. Она развлеклась немного, выбирая ткань на новый наряд, в котором отправится в Щуфудзи, а еще больше — помогая служанкам отвадить от кухни мелких демонов, которые накануне смены года становились особенно наглыми.

Весело было бегать босиком по свежевымытым плитам, разбрасывая горстями бобы и приговаривая: «Удача в дом, а демоны — прочь!» Помогает ли это на самом деле, Аджисай до сих пор не знала, а спросить деда отчего-то не решалась. Отца — и подавно, слишком уж он был всегда занят, ему было не до подобных глупостей.

Наконец наступил день празднества. Сегодня откладывались все дела, надевалось лучшее платье, и горожане — все, от сёгуна и до последнего метельщика, — стекались к главному храму.

Его величественная пагода возвышалась над столицей. Забравшись на стоящую подле нее колокольню, монахи били в тяжелый бронзовый колокол, созывая гостей на молебен.

Столица утопала в цветущих вишнях, что всегда считалось добрым знаком. Если ко дню смены года вишня расцветает, значит в этот год удача будет сопутствовать всем начинаниям.