Очерки истории Ларес

- Это женщина, которая родила меня, меня – а не того вашего царевича. Это не ваша ведьма, это моя мать. Дайте мне воды, дайте мне воды! Быть может она жива!

О, он не знал, что он делал, он не знал, чего он хотел, он не знал, откуда она здесь, он не знал, стоит ли ей жить, он не знал, она ли это вообще, он не знал, какое отношение она имеет к тому страшному жабообразному существу, чьи обгоревшие останки лежали на ее теле, однако сейчас он видел не монстра, он видел женщину, которую он не видел уже тридцать лет, но которую видел прежде и которую он узнавал, он видел свою мать и он хотел одного – чтобы она была не мертва.

Воду принесли, он обтер этой водою ее лицо, ее шею и ее плечи. Он укрыл ее от ветра толстою шерстяною тканью, на которой она лежала, он приподнял ее над землею и снова опустил. Голова ее безвольно висела. Нет, она была холодна и мертва. Но почему она была там, в сгоревшем подземелье, как она оказалась там, почему не сгорела, почему не разложилась или, если попала туда позже, то как, во имя всех богов и всех духов – как?.

Он вновь поднял лицо.

- Надо увезти ее отсюда, - сказал он. – Готовьте лодки, надо перенести ее туда.

Они подчинились. Им тоже казалось это пугающим и странным, но они готовы были везти ее на другой берег. Удерживая в ладонях ее плечи, он взглянул на небо и на море, и во взгляде его было написано страдание. Но в этот самый момент Огга вздрогнула, указала рукою вниз и сказала:

- Смотри!

Он посмотрел, и он увидел, как тело в его руках вздрогнуло и веки шевельнулись.

Дыхание замерло в его груди, он смотрел на ее лицо – и в это время глаза ее открылись и тоже посмотрели на него, большие, темные.

Что можно было ждать от этого взгляда?

Сначала он казался совсем пустым, бесстрастным, но потом вдруг наполнился узнаванием. Тогда она вздохнула и губы ее шевельнулись. Словно она хотела что-то сказать.

Он смотрел и сжимал ее плечи и слезы текли по его щекам.

- Матушка, это ты? Это ты? Что ты делаешь здесь? Откуда ты здесь? – проговорил он, вновь вспоминая для нее язык своего детства.

Она смотрела на него и смотрела и смотрела и наконец взгляд ее подернулся тенью улыбки, смягчился, и, хотя тело ее по прежнему было неподвижно, лицо ее словно ожило, и губы ее снова дрогнули и она прошептала:

- Мальчик мой, я вижу тебя, неужели я вижу тебя, как я давно не видела тебя! Какой же ты красивый, как же ты изменился…

- Для чего ты здесь, матушка, что с тобою?..

- Мальчик мой, искала тебя, я хотела найти тебя.