Тридевятая кровь

Сашка одним прыжком очутился за головой Могилевского и, когда тот попытался подняться, легко надавил на плечи. Подполковник застонал, закрывая глаза. Еремеев мигом вырос рядом.

- Что? – охрипшим голосом спросил поручик.

- Что-что, - проворчал Лесояр. – Его благородие лечим. Сейчас рану утихомирим, глядишь, к утру и пойти сможет.

- Кто сможет? – не понял Еремеев.

- Его благородие и сможет, - спокойно повторил солдат, укрывая Могилевского. – Сон и не таких на ноги ставил, - ухмыльнулся он в бороду.

- Ох, Дремучий, чую, нечисто тут дело, - нахмурился адъютант и погрозил пальцем.

Еремеев опустился на колени у командира. Лицо его благородия расслабилось, а кожа порозовела. Он спал крепким сном.

На рассвете Дмитрий Васильевич лично обошел выставленные посты и поблагодарил солдат за службу. Он был бледен, но держался прямо и уверенно. Жар отпустил подполковника, лихорадка покинула взгляд. Рана, способная свести в могилу кого угодно, волшебным образом превратилась в плевую ссадину, заживающую на глазах.

Солдаты, немея от удивления, лишь вытягивались перед его благородием. Адъютант Еремеев, косясь на Лесояра, докладывал Могилевскому о прошедших дне и ночи. Упомянул он и Дремучего с его донесением про вражеские силы, окружившие роту.

- Дремучий! – негромко, но твердо позвал солдата подполковник.

- Здесь я, ваше благородие! – Лесояр встал навытяжку.

- Вольно, - махнул рукой подполковник и зашагал по поляне.

Короткий кивок головы приказал следовать за ним. Дремучий и Сашка потопали рядом с командиром.

- Спасибо, Лесояр, - тихо поблагодарил Дмитрий Васильевич солдата, осторожно, словно боясь наткнуться на что-то страшное, прикасаясь к боку. – Слышал, что ты меня спас. Век не забуду.

- То не меня благодарить нужно, - пробасил Дремучий. – То мать-природа помогла, ваше благородие. Да мальчонка, вон, что приглядывал за вами, - лесник потрепал по голове смутившегося Сашку.

- Как звать? – добродушно поинтересовался подполковник.

- Сашка. Родной, ваше благородие, - выглянув из-за Лесояра, отозвался парнишка.

- Ба! Да я тебя помню! Не зря оставили в эшелоне, когда Селиванов-то хотел ссадить! – офицер нахмурился и заговорил будто с собой. – Где теперь штабс-капитан? Как из окружения выходить? Да и куда?

Могилевский погрузился в тягостные раздумья, замерев посреди поляны. Солдаты толпились в отдалении.

- Дозвольте обратиться, ваше благородие! – кашлянул Дремучий.

- Говори, - куда-то в сторону приказал офицер.