Тридевятая кровь

После того, как капитана Ястребова перерубило пополам осколком, забрызгав кровью с ног до головы денщика Пашку Калистратова, солдаты обезумели. Мальчишка оцепенел, обратившись в недвижного идола на древнем капище, запруженного беснующимися дикарями. Сильная рука сдернула его с места и за шкирку поволокла в сторону леса. Перебирая изо всех сил ногами, чтобы не свалиться на развороченную землю, Сашка не мог даже поднять глаз. Вокруг стоял грохот, ветер разносил сладковатый запах горелого мяса, круживший голову и выворачивающий наизнанку.

- Чего разлегся, пехота? – прохрипел Лесояр и пнул солдата по тощему заду.

Тот взвизгнул, и будто вжался в землю.

- Вставай, коли подохнуть не хочешь! – рявкнул Дремучий и, нагнувшись над воином, залепил увесистую оплеуху.

Тот засучил ногами, но притих. Затравленно озираясь, он поднялся на четвереньки.

- В лесу схоронись! Там наши!

Вновь схватив Сашку, он зашагал, не пригибаясь, будто заговоренный переступая взрытые воронки и мертвые тела. Когда на мальчишку с Лесояром упала тень деревьев, их обогнал сжавшийся в блоху боец и, ломая кусты, бросился в чащу.

- Ишь, как заяц поскакал! – ухмыльнулся великан. – Ну, ничего, скоро свидимся.

- А куда мы, дядя Лесояр?

- Как и прежде – супостата бить! – подмигнул из под густой брови товарищ.

В поисках армии Сашка стал отчаянно вертеть головой. Вдруг шея хрустнула, будто ветка подломилась, и паренек удивленно охнул.

- Ну, ты полегче! – остановившись и присев на корточки, Лесояр широкой ладонью, словно теплым мягким лопухом погладил мальчишеский затылок, возвращая на место.

Сашка осторожно покачал головой. Боли не было, а из всех звуков слышалось только пение птиц. Мальчишка и не заметил, когда лес успел спрятать их от страшного воя бьющей наотмашь артиллерии.

Выйдя на небольшую полянку, товарищи остановились. Здесь было почти как дома. Кудрявые березы приветливо покачивали ветвями, озорные травинки отчаянно пытались прощекотать грубую ткань штанин. Забыв о страшной атаке, Сашка улыбнулся и сорвал травинку. Почувствовав себя спокойнее, он поправил норовящую съехать на глаза фуражку, предназначавшуюся более головастому солдату, да полученную по дружбе.