Тридевятая кровь

- Отдыхай, паря! – пробасил рыжий детина и легонько пихнул, уронив на солдатскую подстилку.

- Да я не устал! – мальчишка попытался подняться, но тут же вновь растянулся от хлопка тяжелой ладони.

- Ишь какой! – ухмыльнулся солдат. – Спи давай!

Сашка свернулся клубком, прикрыл глаза, и начал прислушиваться к разговорам, но стук колес быстро вытряс из головы все мысли. Под колыбельную рельсов и шпал он и провалился в глубокий сон, где впервые за долгие дни и ночи к нему никто не пришел.

Теплый луч протиснулся сквозь щели в вагонной стене и пощекотал мальчишку под носом.

Сашка улыбнулся плотно сжатыми губами и потянулся, не открывая глаз. Вдруг ноздри заходили ходуном, и с богатырским чихом паренек подпрыгнул на смятой шинели. Отовсюду загремел солдатский гогот. Рыжий довольно скалился, перебирая в пальцах золотистый колосок.

- Поднимайся, воин! Жрать пора! – служивый подвинулся, открывая настоящую скатерть-самобранку, уставленную нехитрой крестьянской снедью.

- Это я завсегда! – Сашка шмыгнул и вытер под носом рукавом когда-то белой рубахи.

Спиной к мальчишке над снедью колдовал огромный солдат. Длинные седые волосы спадали по плечам.

- Ну, что, Лесояр? – рявкнул рыжий. – Готова закуска?

Он подмигнул Сашке.

- Скажи спасибо Лесояру Дремучему, что тебя подхватил, да с голоду нам всем не дает пухнуть!

Солдаты одобрительно загудели.

- Спасибо! – подавшись вперед и чувствуя странную внутреннюю дрожь, очень тихо произнес паренек.

Но седой услышал.

- С Лесояром не пропадешь! – он повернул к мальцу заросшее косматой бородой лицо и сверкнул изумрудными зрачками.

Молча Сашка сглотнул и кивнул. Дремучий оперся о пол ладонью, размером с лопату, и поднялся под потолок, пропуская солдатню к яствам. Огромная тень из леса мелькнула перед взором мальчишки и растворилась в раскатистом, словно ухающем, смехе.

- Полегче, братцы! – отходя от налетевших на харчи вояк, приговаривал улыбающийся Лесояр. – Да и ты не робей! – он подмигнул пареньку.

Мальчишка уселся по-турецки перед скатеркой и жадно оторвал от каравая большой кусок.

Но глаза, не отрываясь, смотрели на солдата. В голове галопом пронеслись последние дни, проведенные в лесу. «Вот и началась моя дорога дальняя да поход суровый», - мелькнула шальная мысль. Словно в ответ Лесояр склонил голову.

В попутчиках Сашки основной люд был вчерашними крестьянами, если не считать пары мастеровых. Вздыхая да охая по брошенным хозяйствам, никто из них не обронил и дурного слова про царя-батюшку.