Волчий лес

А из Петербурга с таким грузом ещё никто не возвращался. Тебя просто убьют. Сама подумай, Павел Владимирович верит, что с тобой будет всё нормально. Он же не за красивые глаза получил свои награды и звания. Он верит тебе и в тебя, или же на стал так защищать. Ты может и не понимаешь, но это настоящий поступок.

- А что будет, если я «не оправдаю доверия»? – скользнувшая в голову догадка заставила девушку остановиться.

- Если вина того, за кого взяли Ответственность, подтвердиться, взявший Ответственность, будет обязан исполнить приговор и сам лечь на плаху.

Волкова опустила глаза в пол и отпустила руку подруги, а та так и стояла к ней спиной, цепляясь взглядом за дверную руку. Тишина стояла такая, что было слышно всё, что происходит за пределами спальни: как кто-то точит клинок, как в своих тайных тропах шуршит Домовой, как скрепит кровать и бьёт набежавший ветер по крыше.

- Зачем ему это? – но Катя не ответила.

Дверь закрылась мягко и без лишнего шума. Лестница не скрипела. Каблуки не стучали по половицам, а утопали в ковре.

Афанасий Никитич подал принесённое из гардеробной пальто. Но ручка на входе упорно не желала поворачиваться, пока девушка не налегла на неё. Замок щёлкнул и в лицо пахнуло холодом.

Варвара выскочила на крыльцо. В ночной темноте сияла практически полная луна и переливался лёгший на землю иней. Но более ничего не тревожило ноябрьский мрак. Даже окошко конюха, на которое так рассчитывала девушка, было погашено.

Тяжело выдохнув, она остановилась на верхней ступеньке, кусая губы и думая о своих дальнейших действиях.

Идти по ночи в город было такой же глупостью, как и возвращаться в выделенную комнату. В груди застрял тянущий комок. Хотелось метаться из стороны в сторону, ведь дожидаться утра в одночасье стало невыносимо.

Варя уже решила сама запрячь первую попавшуюся кобылу посмирнее, когда заметила, что возле деревни, что располагалась через поле от усадьбы, верстах в трёх, задребезжало маленькое пятнышко света. Девушка удивилась, но никуда не ушла.

А огонёк тем временем огонёк всё приближался, и приближался, превращаясь в раскачивающийся на крюке фонарь. Тот был вмонтирован в крышу чёрной, едва различимой в ночи, двуколки.

Колёса, поскрипывая, подкатили к крыльцу и остановились. Лампа мутного стекла качнулась в последний раз, остановилась и моргнула пару раз, предлагая сесть. Волколака с сомнением осмотрела транспорт без какой-либо тягловой силы.

- Энто Призрак ямщика, - сообщил домовой, появляясь рядом.