Трудно быть ками

Он аккуратно сложил бумаги за пазуху и вышел из-за алтаря — как раз в тот миг, когда Принц Преисподней появился из темноты. Он выглядел почти так же, как тогда, когда инспектор (впрочем, тогда он не был инспектором и звали его иначе) видел его в земной жизни в последний раз. Стройный, в чёрном мундире без знаков различия, при мече. Тонкое, строгое, красивое (враги язвили — слишком красивое) лицо. Только белая прядь волос надо лбом раньше не всем была видна.Когда князь Эмма, повелитель Преисподней, решил, что народ на островах слишком уж размножился, он решил зачать от земной женщины сына, который бы этот народ основательно проредил.

И когда женщина узнала, с кем разделила ложе, то поседела от ужаса. Белую же прядь у рождённого ею сына могли видеть лишь избранные, способные понять, кто он такой.

Подумать только, многие считали, что «они-фукучо» — это прозвище…

Инспектор приветствовал его, как полагалось приветствовать старшего по званию, хотя сейчас они, пожалуй, были в одинаковых чинах.

Затем по ступеням храма зацокали каблуки, и вошёл довольно молодой мужчина, лохматый и неряшливо одетый.

Он единственный был без меча, однако по его «смит-и-вессону» было видно, что владелец с подобным оружием обращаться умеет.

— А чей это, благородные доно, дракон позади храма?

— Это мой дракон, — холодно ответил Принц Преисподней. — Я не могу тратить время на морские переходы, а воздушный транспорт в этом мире ещё не изобрели.

Фудзита Горо уселся за стол.

— Купил бы ты, Рёма, себе лучше новые штаны, а не ботинки на каблуках.

— И что тебе мои ботинки? Не все ростом с токийскую пожарную башню. И вообще, я первым ввёл моду на западное, которой вы все нынче следуете!

— И это говорит сторонник идей «сонно джои», — усмехнулся Принц. — Нет ли здесь противоречий?

— Я трикстер, мне можно.

— В синто нет понятия «трикстер».

— Это потому что мы все здесь немного трикстеры… И вообще, Хиджиката-сан, не слишком ли ты засиделся в России? Ни к чему хорошему это не приведёт.

— С чего бы? У меня ещё на Эзо были хорошее отношения с Николаем-доно и его людьми.

И разве не твой родственник, Сакамото, устроил, чтоб меня переправили на русский корабль?

— Когда я выпнул этого бедолагу на Эзо, я надеялся, что ему там прочистят мозги, но чтоб настолько… Короче, Такума мне и перевёл, что ихние мемуаристы пишут. Сплошное восхваление «инсургентов» и брань в адрес императорской армии.

— Ну, они же не слепые.

— Тебе, конечно, это лестно, но как можно не понять простых вещей? Там империя.