Звездоцвет

Звездоцвет

Светлана Дильдина

Звездоцвет

Пятна – лиловое к желтому, белое проблеском. Поднести поближе к глазам: зверобой, тимьян, клевер; плетью вьюнка обвить, закрепить. Темные, узловатые пальцы, едва справляются – цветы норовят вывернуться, просыпаться на юбку и пол. А ведь занятие это – плести венок – по силам любой сопливой девчонке.Стара стала Марика, ой как стара… столько и не живут, почитай. В начале весны разменяла девятый десяток. А еще взбрело в голову венок мастерить – ну, как есть дура.Бубенчик звякнул над входом.

Встать, стараясь не смотреть в сторону палки, сделать пару шагов к двери – кто пожаловал? Мимо бадьи спокойно пройти – хоть чиста вода, слишком темно в хижине. Слабы глаза, отражения не разглядеть. Значит, можно еще ненадолго себя убедить – время дым, пролетело, следов не оставило… и прежняя красавица Марика на порог ступит. Мониста звенят, белоснежный передник вышит замысловато, красный узор – будто сполох….- Бабушка Марика, мама пекла лепешки, велела тебе передать! – девочка у двери, сзади ребятишки помладше. Протягивает маленький сверток, пахнущий медом.Ручонки мягкие, гладкие…- Вот, возьми, детонька. – И венок ей на голову… кривой, на одно ухо съехал, стебли торчат… стыдно стало, хотела красоту сплести, а такое только на пугало надевать. Слезы на глаза навернулись.- Спасибо, бабушка Марика! – голос-бубенчик, будто на шее у козленка; козленок скачет, бубенчик заливается.Вот и ускакала. И время вот так – вприпрыжку.Ничего не осталось – мониста давно рассыпались, узор выцвел, ленты истлели, а перстенек, что будущий муж подарил, Яненке-найденышу отдала, на свадьбу. Хоть не родная кровь, а все же к душе прикипела девчонка.Далеко теперь живет, за горным хребтом. Говорят, семья хлебосольная, работящая, а сама Яненка двойню ждет.Недоброе в сердце толкнулось. Будто гарью запахло, хоть ни дымка не видно, и небо ясное. Ой, знакомо…В горах жить – значит, к небу поближе, а небо – сказка. В сказки верила Марика. С колыбели слыхала разное, страшное или светлое, или непонятное вовсе; так тень от листвы на поляне колышется, темные пятна с солнечными мешаются. А семья Марики и вовсе стояла особняком с года, как прадед ее из оврага Ланку вытащил.Деревом ту придавило.…Горы все помнят: вот они, в зеленых шкурах, мохнатые; вот человек высокий с длинным старым ружьем, а неподалеку две хрупких руки из-под ствола тянутся, и голосок – то ли смех, то ли плач.Дед говаривал – Ланкой сама назвалась.