Что-то, кроме ненависти

Его разум, выкованный и выпестованный в постоянных дискуссиях с остальными школярами, обрёл рациональность, искренность и, пусть ещё не до конца законченную в виду юного возраста, но всё же глубину. А его голос, сломанный подростковым взрослением, отныне с пламенем и искренней верой произносивший Слова Божьи, мог зажигать праведный огонь даже в самых греховных и пропащих душах.

Перед молодой девушкой стоял уже не тот оборванец-сирота (пусть стараниями отца Марка и выделявшийся в лучшую сторону среди таких же, как он), которого она провожала четыре года назад на учёбу в Толедо.

Альваро Сантес, недавно принявший сан иподьякона, крепко сжимал в своих объятиях купеческую дочь.

– Как ты, как ты, Боже правый!.. Как ты, расскажи мне, расскажи мне всё! – не унимаясь, требовала девушка.

Альваро отвечал на это смехом.

– Успокойся ты, весь дом сейчас перебудишь. Где, кстати, твой отец, я привёз ему…

– Нету, нету никого, – нетерпеливо перебила его Исбель, перешедшая от объятий к частым поцелуям небритых и пыльных щёк.

А потом, всё было очень легко. Поздний ужин, поздние свечи, зажжённые от такой же поздней лучины. Холодная вода, льющаяся прямо на усталую и пыльную голову путника, что провёл долгие дни в дороге. И бесконечные разговоры обо всём на свете: об ученье и Церкви, о чернокнижниках и Инквизиции, о Толедо и Сарагосе, об Альваро и Исбель.

В ту ночь, когда двое, юноша и девушка, задули свечи, они легли спать вместе. Просто потому что Альваро Сантес, иподьякон Святого Официума, что получил положенный месяц отдыха перед вступлением в должность, так и не принял монашеского пострига.

И ещё потому что Исбель Антилла до сих пор помнила тот самый робкий поцелуй в их прощальный вечер.

А если так, то ведь всё можно, правда?..

***

Влюблённые проснулись с первыми лучами летнего солнца.

– А если подумать, – фантазировал Альваро за утренним столом. – Что нам мешает? Неужели твой отец не согласиться отдать дочку за духовное лицо?

– Не знаю, – с улыбкой отвечала ему Исбель, разливая по глиняным кружкам разбавленное вино. – Я слышала недавно, что он уже завёл разговор об этом с Фернандо. Ну, помнишь, кузнец такой усатый, у Южных ворот работал? Говорят, он очень хорошо разбогател в последние годы, а его сын примерно одного со мной возраста.