Что-то, кроме ненависти

Бельё, кучи которого она закончила стирать ещё днём, висели, развешенные на тугих верёвках, протянутых между соседними домами, безэмблемными флагами колыхались на вечернем ветру. В этом доме, в доме, который ей, шестнадцатилетней девушке, вскоре предстояло покинуть, больше не было дел, которые требовали бы её непосредственного участия.

Только теперь девушка поняла, что потревожило её в ночной спокойный час. Это был странный, чужеродный звук, доносившийся со стороны окна.

Едва только эта мысль зажглась в сознании девушки, как звук повторился.

На цыпочках подойдя к окну, она рывком распахнула ставни. Ещё с самого детства, почти полностью проведённого на улицах Сарагосы, в ней не было страха ни перед ночью, ни перед чем-то неизвестным, что эта ночь приносила с собой. Она, слава Богу, за всю жизнь ни разу не сталкивалась ни с преступниками, ни с чернокнижниками, которыми так любила пугать Церковь, ни даже с обычными подвыпившими забулдыгами, что покусились бы на её невинную красоту.

Невидимый купол удачи и безопасности как будто оберегал её от чего-то страшного. В нём, неощутимом и светлом, Исбель ощущала себя цыплёнком, что защищается от внешнего мира непробиваемой бронёй скорлупы.

Вот только рано или поздно любому цыплёнку нужно вылупляться.

– Исбель… – позвал тихий, резкий, но почему-то очень знакомый голос откуда-то снизу.

Девушка заинтересованно посмотрела вниз. Там, прямо рядом с входной дверью их дома стояла среднего роста фигура, закутанная в коричневый кожаный плащ.

Лицо незнакомца было скрыто под острым капюшоном, а в левой руке он держал крупную пригоршню гальки, которой, по всей видимости, и швырял в окно, силясь привлечь внимание девушки.

– Ис… – ещё раз повторила фигура, а затем медленно и аккуратно стянула с головы капюшон.

И улыбнулась.

– Аль! – громко, не боясь лишнего внимания соседей, вскрикнула девушка.

И тут же в доме купца Антиллы раздался громкий топот девичьих ног.

Буквально через минуту входная деревянная дверь распахнулась, а сама девушка повисла на шее своего друга детства, заключив его в свои объятия.

– Аль, Аль, Аль… – тихо, снова и снова, шептала она, не в силах поверить в своё счастье.

Он изменился. За те четыре года, что они не виделись, Альваро повзрослел как внешне, как и внутренне. На его руках играли пусть и небольшие, но мускулы, закалённые в постоянных тренировках и упражнениях.