Странствующий Оруженосец

Неужели и теперь? Может ли Мари вызывать видения будущего? Ведь все, что случится с нами предопределено Господом... Предопределено и неотвратимо. Нет... Нет!

Лошадь прижала уши и осела на задние ноги, испугавшись его крика, но ей пришлось тут же сорваться с места и поскакать в противоположную от стен замка сторону, к Аржантанской дороге.

Оглянувшись на скаку, Мишель углядел троих всадников — отца и Эмери с помощником, возвращавшихся с охоты. Барон Александр что-то крикнул и замахал рукой, но Мишель отвернулся и, пригнувшись к шее лошади, нещадно понукая ее, понесся прочь.

Солнце утонуло в сизых глубинах тучи, и вечерние сумерки спустились на поле среди бела дня. Молнии сверкали уже совсем близко, слышалось глухое ворчание грома, как будто над тучей перекатывались свинцовые шары по деревянному настилу.

Уже у самой кромки леса, прятавшего в себе жилище Мари, потемневшая от пота кобыла споткнулась, с трудом, опираясь на испачканные пеной удила, выправилась, но сделав два неловких скачка, ткнулась головой вперед и упала на колени, зарывшись мордой в траву.

— Вставай! Ну, вставай же, дьявол тебя забери! — кобыла, завалившись на бок и вытянув мелко дрожащие ноги, не двигалась. Бока ее круто вздымались, она с шумом и хрипами втягивала в себя воздух, шкура под потником, на шее и груди была взмылена. Мишель еще раз дернул повод вверх, но лошадь лишь слабо мотнула оскаленной мордой и шевельнула, будто лягаясь, задней ногой.

Он продирался сквозь колючие заросли орешника, перепрыгивал замшелые древесные стволы, густо увитые жесткими прутьями плюща, спотыкался и падал в мягкую листву, зацепившись за корни, тут же вскакивал и бежал дальше, распугивая вылетавших врассыпную из кустов птиц. Руки его покрылись мелкими царапинами, в волосах застряли сухие листики, ветки и прочий лесной мусор, он задыхался, воздух, казалось, обжигал легкие, сердце подпрыгивало в горле, и кровь гулко стучала в висках.

Выбравшись на опушку, он точно так же, как и во сне, замер на месте, не в силах сделать и шагу, окаменев от представшей его глазам картины.

Вся трава на поляне была обуглена, ветки кустов орешника и бузины, окаймлявших ее, обожжены — почерневшие скрученные листья трепетали в порывах внезапно поднявшегося ветра.