Контрмарш для Трёх Миров

Дракон должен был начинаться уже где-то тут… странно, неужели от него не осталось даже следов? Почему амулеты ничего не чувствуют?

Фонарь приблизился: у громадного чёрного валуна в самом деле стоял молодой высокий солдат и махал им рукой.

— Вот и пришли, — сказал фельдфебель, и тон его показался Зоннеру неуместно мрачным.

Доктор огляделся:

— Ну, где тут вход в штольню?

Оба караульных молчали, и Зоннер забеспокоился:

— Что вы стоите, как истуканы? Где вход?

— Там, — лениво показал рукой Михель куда-то себе за спину.

— Так чего же мы стоим здесь?

— Ты уже пришёл, доктор, — Фельдфебель поставил фонарь на камень. В левой руке у него теперь был пистолет. Михель тоже вытянул из кармана шинели оружие.

Зоннеру показалось, что он спит:

— Что здесь происходит? Куда вы меня привели?

— Ты что, не узнал эту горку? — усмехнулся фельдфебель. — Посмотри внимательно!

Он дёрнул Зоннера за руку, подтолкнул к валуну, наклонился и обмёл рукавицей пушистый слой свежевыпавшего снега. Зоннер отшатнулся: это был не валун.

Занесённый снежком, лежал на земле человек — голый, синий, скрюченный холодовой судорогой. Чуть дальше доктор различил другое тело, третье, ещё и ещё… они стояли посреди поля мертвецов.

— Я не знаю, зачем тебе понадобилось уморить их всех здесь на холоде, — сказал Михель, — но я тогда стоял в оцеплении. Мне было приказано не выпускать их со склона. Когда они шагали прямо на меня, мне запрещали даже стрелять. Мне приказали валить их прикладом на землю, чтобы они замерзали. И я поклялся тогда, что если ещё раз встречу тебя, то сделаю с тобой то же самое.

Он смотрел, не мигая, на Зоннера, а у того отнялся язык. Нет. Это не может быть правдой, это не может быть с ним, попросту не может! Это всё сон, и сейчас он проснётся у себя в квартире в Гамбурге, на Ренцельштрассе, и забудет этот клятый Финнмарк ко всем чертям!..

— Я даже не думал, что мне так повезёт, — хриплый голос Михеля вырвал его из сладких мечтаний. — Я думал, ты никогда больше мне не попадёшься. А ты приехал сам, один, без охраны.

— Не-ет!! — взвыл Зоннер. Он не хотел верить, что это всё же происходит с ним, но уйти в сон больше не удавалось. — Нет!! Прекратите! Вас расстреляют!

— Не успеют, — успокоил фельдфебель, имени которого доктор так и не узнал. — Мы сдадимся русским. Лучше сидеть у них в лагере для пленных, чем попасть к янки или к лордам. Мы сдадимся и скажем, что убили тебя, проклятого палача. Ты сделала палачами нас, в этом мы не виноваты.