Контрмарш для Трёх Миров

А тихо продолжил:

— Анна говорит, кажется возможным, что к нам сюда тайно — через болгарскую или венгерскую границу — прибыли диверсионные отряды для устрашения населения. Другое объяснение — то, которого придерживаются немцы: что это наши здешние националисты устраивают показательные расправы над теми, кого считают виновными в сотрудничестве с оккупантами.

— В это я не верю, — покачал головой покупатель. А смотрелось так, будто ему помидор не очень-то нравится, сомневается он. Крутит его в пальцах, так и сяк на свет рассматривает.

— Тебе пора, — поторопил его продавец. — Скоро тут народу много будет.

— Пора, — вздохнул покупатель. — Анне передай: пусть пока прервёт контакты, неделю или две даже приезжать сюда не надо. А про диверсантов я сообщу в Центральный комитет, нужна разведка. — И громко добавил:

— Эти вот беру. А остальные, честное слово, незрелые.

— Как скажешь, как скажешь, — кивнул дед и ссыпал деньги в матерчатый кошелёк на груди.

К полудню дедов прилавок оказался на самом солнцепёке, продавец собрал нераспроданные помидоры, закинул на плечо табурет:

— Может, завтра бог поможет, больше повезёт! — и зашагал прочь из города.

*

Ругались яростно, до крика, до сжатых кулаков, рычали, гневно раздували усы, сердито сплёвывали на траву... Миша, зажав в кулаке бороду, сердито бурчал:

— На кой нам влезать в эту политику? Отродясь из этого ничего хорошего не выходило! Мы — волки, нас эти человеческие игрища до добра не доведут!

— Это не игрища, дядька Миша, — убеждал Адам, хватая старика за плечи.

— И не только, — добавил Павле, единственный спокойный среди шума и криков. — Родина у нас — не одна Сербия.

— Во имя Аллаха, милостивого, милосердного! — взмолилась Галия. — Ну что вы говорите такое, ну как же нам в одиночку? Вся Югославия уже в одиночку не справилась, без России не справилась, а вы надеетесь одним отрядом устоять?

— Ну а к кому нам идти на поклон? Вон с патриотами уже пообщались, еле ноги унесли, — кивнул Миша на молчаливую Пламенку.

Пламенка покосилась на Авдо; небесная женщина сидела на пенёчке поодаль от волков, что-то писала отточенным карандашом в пикетажной книжке. Иногда поднимала голову и глядела на солнце, словно советовалась с ним. Пламенка тоже посмотрела на раскалённый белый круг.