Перепись 1769 года

Может, Гартенхаль и призрачен, а вот палаш - настоящий, и одному Богу ведомо, что в следующую минуту покажется и вздумается Дирку. - Ты в своём уме; это верно, как десять заповедей.

- Да? Вот и славно, вот и хорошо, - крестился утешенный Дирк, переложив палаш в левую руку. - А то такие хари мне являются, что упаси Господь! Лишь бы из стен, из углов не полезли - тогда всё, в лазарет, и водой отливать. Ты не спи, братец, говори со мной! До утра бы дожить, а там петух - кукареку! - и они сгинут.

Так, иногда кукарекая, а чаще распевая полковые песни с притопом для устрашения шерстнатых, дотерпел Дирк до утра, обозначившегося в окне серым рассветом. Дрова в очаге прогорели до белого пепла, огонь лампы выпил всё масло, а Рено спал тяжёлым сном изнеможения, уронив голову на стол и постанывая. Никогда ещё Дирк не встречал зарю с такой радостью, как после ночлега в Гартенхале.

Радость его заметно поубавилась, когда в комнату заглянул здоровенный полупёс, а может полукот на задних лапах и почтительно спросил с тайной издёвкой:

- Как изволили спать-ночевать, сьер вахмистр? Не угодно ли чего-с?

* * *

Подобно Дирку, прибегнул к табаку и Лионель - вернувшись, он тычком разбудил дремлющего денщика, велел раздеть себя и набить трубочку.

Лейтенант вовсе не был раздражён или зол - денщика он едва замечал, а когда тот услужливо засуетился, граф совсем перестал обращать на слугу внимание. Отрешённый и вместе с тем угрюмый взгляд его сиятельства словно провожал нечто, уходящее вдаль по дороге, что теряется в тумане.

Будущее в зеркалах. Машина, отрубающая головы. Железные птицы. Груды тел. Мираж, обман... Таинственные аравийские благовония и мазь заставили видеть то, чего нет. Но Беатрикс! эта разительная перемена её облика... Она стала больше, чем красивей - она подавляла величием, она была бесподобна; хотелось рассыпаться прахом у её ног, и в то же время - заключить её в объятия, пить мёд её прекрасных уст, погрузиться в золотой шёлк её благоуханных волос.

К чему будущее, если есть столь упоительное настоящее?! Обладать ею...

И опять мысль, натолкнувшись на незримую преграду, возвращалась к зеркалам.

Австриец, корсиканец, какой-то Вашингтон из Нового Света - это последствия усилий просвещения? Свобода, мир без запретов - и миллионы жертв? Нелепость, порождение отравленного пряным дымом мозга...