Перепись 1769 года

Надо сблизиться с ней, смягчить её вздорный нрав притворным согласием, сделать вид, что веришь в её видения - отцы иезуиты были правы, утверждая, что для достижения цели хороши любые средства, но дети вдовы, духовные наследники зодчего Хирама Абифа, пошли в этом искусстве много дальше, обогнав и поправ наследников Лойолы. Всенепременно надо показать эту новоявленную пифию из Шаугеланда великому мастеру ложи. Иметь свою собственную сивиллу - это престижно. Иметь такую необычную любовницу - тем более. Лионель готов был совместить приятное с полезным, и даже более того - он всей душой стремился к этому.

Между курильниц, по центру среднего зеркала трельяжа, стояло массивное серебряное блюдо - даже, скорее, диск с кольцевым жёлобом и полукруглой ямкой в середине, где лежал синеватый стеклянный шар размером с яблоко. Лионель склонился, вглядываясь в незнакомые знаки, расположенные на диске по кругу, снаружи от жёлоба - он ожидал увидеть знаки Зодиака, но эти фигуры напоминали скорей китайские иероглифы.

Достав часы, Лионель откинул крышку и прищёлкнул языком - время позднее, самая пора для заклинаний... или для нежности.

Появилась Беатрикс. Наряд её был столь чуден, что Лионель ахнул. Сняв накладки, баронессу причесали на весьма необычный лад, в античной манере, но платье!.. подпоясанное высоко, под грудью, оно ниспадало свободными складками, в движении смутно и маняще обрисовывая то колено, то абрис бедра. Руки были почти полностью обнажены, но перси и плечи скрывала шаль.

- Бог мой, вы похожи на весталку! - вырвалось у Лионеля. - Беатрикс, в Ламонте вы затмите всех прелестниц! никто не сможет с вами соперничать!..

Бросив на него загадочный взгляд, пифия лесной страны почти бесшумно прошла к трельяжу и поставила чашу на туалетный столик. По спальне распространился аромат весны, заставляющий забыть, что на дворе тёмная осень. Погрузив в чашу пальцы, баронесса вздохнула.

- Лионель...

- Да, милая? - он подошёл и коснулся тёплого плеча, скрытого шалью.

- Сядьте. Поставьте стул против зеркала.

Он повиновался. Беатрикс, лёгкими движениями втерев мазь в виски, выдвинула ящичек секретера и достала шуршащие бурые комочки. Амбра, опий?.. Лионель не мог понять, что это, даже когда снадобье ссыпалось в чашки курильниц. Беатрикс зажгла от свечи лучинку и коснулась ею по очереди содержимого чашек. Вьющимися струйками поплыл вверх сизый дымок.