Свадьба лебедей

Воин — жрец, что поклялся Деду служить и стоять насмерть за честь земли своей. Звали воина Свят.

А со стороны Хелги вышел воин — без роду и племени, без чести и совести. Прибыл он из далеких земель, чтобы нести смерть и разрушения, а поклонялся он Тмави, про Семью забыв. Звали воина — Бей.

И столкнулись воина посредине поля, и взмахнули они мечами, и упали мертвыми оба. Владимир, увидев это — заплакал. Ибо знал он Свята и уважал его как брата.

И тогда повел Владимир свою дружину малую на поле боя, где уже пролилась кровь и напал он первую дружину своего среднего брата и завязалась там сеча страшная.

И тогда велел Ярополк поднять выше стяги с ликами Семьи и повел свое войско супротив брата, а тот поднял стяги красные и повел свое войско. И встретились они посредине поля и началась там сеча страшная.

Бились они час, бились они два — уже солнце пошло к земле, когда дрогнули храбрые ряды Ярополка и Владимира и сделали два шага назад. Покачнулись стяги с ликами Семьи. Увидел это охранитель Владимира и побежал в лес, где младший брат свое войско оставил.

Звали того охранителя — Свинильд и сделал он дело великое, чем сыскал себе славу вечную.

Вышли дружинники из леса и ударили войско Хелги и обратили его в бегство — ибо были сильны и свежи, а те слабы и уставши. И побежали воины брата среднего с поля боя бросив оружие, а тот нашел себе смерть поганую от меча воина простого.

И возрадовался Владимир победе и тут же огорчился — ибо брат его старший Ярополк...

Яра

Камень был горячим.

Сегодня он словно нагрелся от разведенного рядом костра и теперь обжигал поднесенные к нему руки.

Старая жрица поморщилась. Она понимала, что Мать чем-то обеспокоена и собирается что-то сказать той, которая долгие годы является её Голосом. Пытается, но по какой-то причине не может. Словно ей кто-то не дает такой возможности.

Или это она разучилась её понимать.

Яра с кряхтением поднялась с колен и посмотрела на мрачное, грозовое небо. Следовало спешить домой — вымокнуть до последней нитки ей не хотелось. В последний раз она слегка почти на семидневку. Раскалывалась голова, болели кости, а горло разрывал сухой кашель. Жрица с трудом пришла в себя, и только железная воля и желание жить вытащили её из того черного мрачного омута, в который она подала.

Дома её ждал горячий отвар, пареная репа и несколько ломтей хлеба.