Напарница вампира

3 "Те, кто не любит спать ночью" -- острийский эвфемизм, обозначающий вампира.

Рассказ шестой. Вампиры Остриха (окончание)

Наутро разразился страшный скандал, когда горничные обнаружили меня без чувств лежащей в кресле – и стало ясно, что прислуга в доме Перте забыла о своих обязанностях. Ночью никто не явился ко мне помочь раздеться, умыться и лечь в постель. Горничных, разумеется, можно понять: они видели, как молодой хозяин провожал меня в спальню, и резонно решили, что тут обойдутся и без них. Они, быть может, скрыли бы свою оплошность, если бы меня удалось привести в сознание, однако, как ни толкали меня бедные девушки, как ни хлопали по щекам, сколько ни жгли под носом пёрышки и протирали лицо вымоченной в холодной воде тряпкой – ничего не помогало.

Я оставалась неподвижной, бесчувственной и едва дышала.

Поднятый шум привлёк внимание Дрона, который распорядился не беспокоить пока старших хозяев Перте, а попытаться справиться с неожиданной бедой своими силами. Обмирающие от жалости и ужаса горничные перепробовали на мне все народные средства возвращения в сознание: меня щипали, толкали, растирали запястья и лодыжки, влили в горло несколько капель коньяка, добросовестно принесённого Дроном из своей комнаты, усадили, нагнув голову к коленям – однако ничего не помогало.

Сложно представить, чем могло закончиться дело, если бы одна молоденькая горничная, чей дядя по матери был священником в ближайшей к городу деревушке, не решила испробовать на мне силу молитвы. От прикосновения дешёвенького креста к моей коже я вздрогнула, будто он был раскалённый, и, открывая глаза, жалобно простонала:

– Жжётся! Серебро жжётся! Мне больно!

К счастью, в этот момент я говорила по-дейстрийски, и склонившиеся надо мной девушки в форменных платьях разразились благодарственными вздохами, посвящёнными Богу и его святым, вернувшим меня из забытья.

Едва начав осознавать происходящее, я поняла, какой опасности себя подвергла этой обмолвкой... И опасность ничуть не миновала: чуть поодаль стоял сын синдика, а ведь не мог не понять, о чём я говорю. ..

– Хозяюшка говорит, – перевёл Дрон Перте, не дрогнув ни единым мускулом лица, – что очень плохо себя чувствует после этой ужасной ночи. К счастью, всё уже позади: Господь милостив. А теперь оставьте нас одних, я позову вас, когда понадобитесь.

– Зачем вы солгали, сударь? – прошептала я, когда сын синдика, выпроводив прославляющих милость Божью служанок, тщательно закрыл дверь и повернулся ко мне.