Напарница вампира

Говоря без дальнейших околичностей, ваш друг предложил мне разделить с ним ту особую власть, которая позволяет ему без лишних укусов быть в курсе ваших мыслей, местоположения и окружения. Иными словами, с этого дня вы принадлежите мне так же, как прежде принадлежали ему одному и, если вы когда-нибудь захотите, именно мне предстоит честь ввести вас в наш избранный круг. Вы меня понимаете?

– Но я не вещь и не собственность! – воскликнула я с негодованием, смягчаемым, впрочем, страхом, который внушал мне мой страшный спаситель,.

– Разумеется, – любезно улыбнулся вампир. – Вы человек, а мы, как вы изволите видеть, нет. Однако вы принадлежали своим родителям, принадлежали стране, в которой родились и, когда выйдете замуж, будете, без сомнения, принадлежать своему достойному супругу. Как видите, человек может быть чьей-то собственностью, особенно, если этот человек – женщина.

– Но ведь это совершенно другое дело! – возразила я.

– Разумеется, – ещё более любезно кивнул вампир. – Ни ваши светлой памяти родители, ни ваш будущий супруг, ни один житель вашей страны, будь он рядовым гражданином или представителем закона, не мог, не может и, без сомнения, никогда не сумеет услышать ваш мысленный зов из любой точки земного шара и без малейших промедлений прийти на помощь, как это сделаю я. Никто и никогда не сможет обеспечить вашу, сударыня, ночную безопасность, не защитит – делом, деньгами или советом, как это буду делать я.

Я посмотрела в его неподвижные светлые глаза и не знала, что здесь надобно отвечать и надобно ли вообще. Странный тон – то насмешливый, то раздражённый, то как будто хвастливый, а то – заботливый и даже почти нежный. И слова, и речь его... Вампир словно уговаривал, словно просил, а, между тем, по его словам, я уже была его собственностью.

– Вам не откажешь в проницательности, сударыня. Да, вы правы, разрешения вашего напарника недостаточно, мне требуется и согласие самой.

– Не понимаю, зачем вам это нужно? – проговорила я, силясь собраться с мыслями. Вампир улыбнулся чуть виновато, как будто речь зашла о некой причуде, нелепость которой он вполне понимает, но от которой не в силах отказаться.

– Для коллекции, милая барышня, для коллекции. Такого...