Волчий хлеб

Пока малышка деловито соединяла их руки и связывала запястья голубой ленточкой, парень во все глаза смотрел в лицо девушки. Такое знакомое. Отблески костра разожгли на её щеках и лбу россыпи веснушек, мягкие губы несмело улыбались. И вся она двигалась так плавно, будто ещё один дух-шутник вдруг замедлил время.

Рута.

– А я тебя видел, – сказал Арен, когда понял, что желанная, но запретная встреча уже всё равно свершилась.

– А вот я тебя – нет, – девушка хитро прищурилась. – Только не говори, что ты пришёл из леса.

– Почему же? Раз ты меня никогда не видела, откуда же мне ещё быть?

Тем временем девочка-дух, жутко довольная проделкой, закончила вязать хитроумный узелок и убежала к остальным ребятишкам.

– Кем бы ты ни был, синеглазый, придётся с тобой станцевать.

– Я Арен, – назвался он и, подняв их связанные руки, спросил: – А это зачем? Не больно-то удобно так танцевать.

– Ага, значит, ты будешь и дальше притворяться несведущим гостем из леса? – Рута неуверенно хихикнула и потянула парня в круг света от костра.

– Как пожелаешь. Ленточка – это обещание на один танец. Если паре понравится, может ходить связанной хоть до рассвета. А если двое распустят узелок, то шаловливые духи найдут им новых спутников на вечер.

– Вот как, значит... обязательство.

Арен положил свободную руку девушке на талию, а связанную вытянул вбок – точно так, как только что подглядел у соседней пары. Где ж волку уметь танцевать? Хорошо, что кругом все пляшут.

Щёлканье поленьев в костре заглушили трещотки.

Их задиристые голоса поддержала гармонь, а за ней последовали гусли. Бойкая музыка никому из танцующих не давала зевать, крикливо диктовала ритм, только успевай кружиться.

Арен и старался. Плясал, чтобы Рута в самом деле не сочла его лесным дикарём. И ничего, вроде получалось. Чего там сложного? Знай, вертись под музыку да смейся вместе с легконогой Рутой. Даже ленточка, казалось, не мешает, не сковывает, а только помогает двигаться в такт друг с другом.

В самой разудалой части танца резко прозвенела лопнувшая струна.

Тут же смолкли гусли. Без них сбилась с ритма гармошка. Трещотки ещё немного пощебетали, но что они могут одни? Танец остановился.

Рута разочарованно покачала головой. Когда она обратилась к Арену, костёр полыхал за её спиной, а на лице лежала густая тень.

– Вот и всё. Можем освободиться.

– Нет уж, – ответил парень и взял её за руку. – Ты же сказала: если понравится, можно до рассвета ходить.