Волчий хлеб

Парень засмеялся и потянул Руту за собой обратно в чащу.

Стоило девушке шагнуть за весёлым провожатым, как лес изменился. На светящихся ветвях повисли клочья темноты, они сплетались, становясь порой сплошным полотном, тянулись к Руте. Из-за образовавшихся чёрных занавесей кто-то выглядывал, шептал разными голосами. Девушка обернулась и увидела, что её следы темнеют, становятся глубокими ямками, в них натекает грязная вода.

Из-за сосны выглянула бесформенная фигура и проскрипела:

– Арен, Иль, кто это?

– Съем тебя! – рыкнул невидимый дух, таившийся в кустах малины.

На тропу, по которой Руту вели парни, выбежал золотистый оленёнок, а верхом на нём сидел филин с заячьими ушами.

– Вкусно пахнет, – филин захохотал, заухал, – точно съем!

– Себя съешь, – бросил ему Иль, а Арен заслонил девушку.

– Зачем привёл её, если есть нельзя?

– На свидание, – хитро прищурился Иль. – Понял? Вот и иди, куда шёл, нечего тут подглядывать.

– Ты не бойся их, – зашептал через плечо Арен, – они только говорят зло, а сами больше от скуки пристают.

Как в деревне, знаешь, когда старые бабки в окна за молодыми подглядывают, а потом судачат.

Филин взлетел, шумно хлопая крыльями, уселся на ветку и заухал:

– Волки влюбились, женихи невесту на смотрины привели!

Рядом с Илем появилась нечеловечески тоненькая девушка в белом сарафане и притворно надула губки:

– Вот ведь кобель! Я-то думала, ты только меня любишь!

Из-под древесных корней раздались хохотки, такие заразительные, что Рута и сама не выдержала, прыснула.

И тут же всё смолкло, даже серебристый звон хвоинок прекратился. В наступившей тишине разлился молодой женский смех. Слушаешь такой и веришь, что хозяйка – настоящая красавица. Но почему-то братьев этот смех заставил насторожиться и спешно повести Руту прочь.

Никто из любопытных духов больше не преграждал дорогу, не пугал из тени сосновых веток, только иногда высунется из-под шляпки мухомора чей-то острый нос или две чернички на кусте моргнут, будто глаза.

А смех красавицы так и бежал, и бежал за ними по лесу. То стихал, становясь не громче удара капельки о листок, то звенел почти над самым ухом.

Рута поначалу беспокоилась, а потом перестала замечать. Когда за деревьями заметались серебристые отсветы, она и вовсе обо всём позабыла. Через пару шагов перед ней предстало такое чудо, которое разве что присниться может. Посреди лесной поляны лежало небольшое озеро, только вместо воды в нём плескался лунный свет.