Серебро и золото для убийцы

Когти на лапах словно кинжалы. Такая птичка легко справлялась со взрослым мужчиной.

— И куда же они подевались, твои сладкоголосые чудовища? — спросила я.

— Здесь я их не видел. Но легенду надо поддерживать

Улыбнувшись мне, Имсети запел на незнакомом языке. Его песня шумела проливным дождём, шелестела морскими волнами, разбивающимися о прибрежные скалы, взлетала вольным ветром, несущим тучи. Словно сама буря обрела голос, и ему тесно под низкими сводами пещеры. Сапфировые переливы стали ярче — вода заволновалась.

Надо было успокоить растревоженных духов этого места, и когда маг закончил, запела я — теперь он внимательно слушал. Потом я пела ещё и ещё — человек устал стоять и сел.

Наверное, невидимым хозяевам грота понравились мелодии, и они тихим плеском выразили своё одобрение. Потом, без любопытных глаз человека я непременно вернусь сюда одна, окунусь в прохладную лазурь с головой.

Синее свечение воды потускнело — снаружи день клонился к вечеру. Мой проводник кашлянул, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Спасибо, леди Веанне.

Думаю, что и сирены могли бы позавидовать твоему голосу.

Мы улыбнулись друг другу, и человек продолжал:

— Скоро солнце уйдёт. Хочешь побывать ещё в одном удивительном месте?

— Где?

— В горах. Полагаю, таких высоких ты ещё не видела.

— Хочу!

Имсети не стал бросаться в воду, чтобы добраться до места, где стояла я. Он просто шагнул вниз и замер в воздухе, словно стоя на невидимой площадке. Паря над синевой, маг медленно пошёл ко мне.

— А раньше ты так не мог? — спросила я.

— Зачем было купаться?

— Ты же столкнула меня неожиданно. Я не успел подготовиться.

Добравшись до моего постамента, Имсети встал рядом, взял мою ладонь. Когда опал вихрь, я замерла, в изумлении оглядываясь вокруг. Мы очутились в ущелье с почти отвесными скальными стенами. У наших ног по камням, журча, бежала речушка. Ближние буро-коричневые склоны расцвечивали пёстрые лишайники, а дальние обрывы казались лиловыми. Громадные хребты увенчивались белыми коронами.

В лучах заката снега отливали розовым. Острые гребни вершин, словно наконечники копий, вонзались в небо — даже облака цеплялись за скалы ниже них.

— Ты прав, — сказала я. — В таких горах я ещё не бывала. С их вершин до неба рукой подать.

Присев, я сунула руку в речку и тут же выдернула её — вода оказалась ледяной

Имсети указал направо:

— Смотри, на том склоне ледник. Его язык сползает в долину.

— Где мы?

— Эти горы зовутся Хималайя, Обителью снегов.