Серебро и золото для убийцы

И как жаль, что та единственная дама, в которую он влюблён, не обращает на него внимания. Для неё он лишь один из многих подданных, призванных служить ей

Юноша шёл в часовню неподалёку от дворца. Его семья крестилась несколько лет назад, когда Мадок был ребенком, и теперь он старался посещать храмы при любом удобном случае. При дворе постепенно становилось всё больше христиан. Мадок верил, что вскоре и сама королева Гвендолен, благосклонно слушавшая христианских проповедников, отринет веру в старых богов и примет крещение.

Её муж, несомненно, последует примеру супруги.

При мысли о короле Диниасе губы Мадока скривились в усмешке. Три года назад, когда Диниас приблизил его к себе, юноша восхищался им. Было великой честью служить столь доблестному предводителю воинов, разгромившему врагов прекрасной королевы. После смерти её отца кузен Гвендолен, правивший в соседнем королевстве, вторгся во владения осиротевшей принцессы и попытался забрать у неё отцовское наследство. Но алчному кузену дала отпор не робкая дева, а гордая властная правительница, выбравшая в предводители своего войска лорда Диниаса.

Отважный лорд оправдал надежды королевы. Он разбил и выгнал из страны захватчика, его усилиями знать сплотилась вокруг трона Гвендолен. Молодая государыня взошла на престол и сделала Диниаса своим супругом, увенчала его златовласую голову короной. Теперь они вместе правили государством.

Отец Мадока, Кинан, храбро сражался в королевском войске рядом с Диниасом и уважал его. Тот воздал ему должное, оделил землёй, богатствами и взял пятого сына Кинана в оруженосцы.

С тех пор Мадок здесь, при дворе. Он уже не мальчик. Мадок верно служит своему королю, но больше не почитает его безгранично.

Мысленно юноша сравнивал себя с господином, и говорил себе, что и сам смог бы сражаться не хуже него. Уж он-то никогда не посмел бы возражать своей королеве, выполнял бы все её желания, почитал бы её словно святую. Целью его жизни стало бы служение прекраснейшей из женщин, той, чьи дивные очи подобны изумрудам, а голос нежнее звуков арфы в руках придворного барда.

Её лилейно-белая шея словно стебель цветка, а руки с тонкими пальцами поражают изяществом. О, если бы хоть раз удалось прикоснуться к этим пальчикам или провести ладонью по огненным косам владычицы...

Вот и часовня, приземистое строение серого камня со сланцевой крышей. Три узкие ступени ведут к дубовым дверям под низкой аркой. В храме божьем, перед ликом Спасителя, Мадок не каялся в своём чувстве.