Летящая высоко

Взгляд девушки замер на пляшущем язычке пламени, она шумно втягивала воздух сквозь сжатые зубы.

Карл схватил ее за запястье. Амитола догадалась, что сейчас произойдет и сжала было руку в кулак, но было поздно. Стражник отогнул ее мизинец. Человек со свечой шагнул ближе...

Сначала боль была терпимой, но всего через несколько секунд она не выдержала и закричала. Где-то очень далеко голоса Ингерты и священника вкрадчиво предлагали ей покаяться, обещали, что как только она сознается, пытка прекратится. Пламя обволакивало один палец за другим, перед глазами девушки плавали сияющие ярко-белые круги, по щекам катились слезы.

Блюстительница говорила что-то про адский огонь и вечность, но она могла лишь исходить криком от гложущей ее руку боли.

Ее сознание прыгало, как плоский камешек по поверхности воды — Амитола помнила, как ее стащили со стола и поволокли куда-то, помнила холод, помнила, как перед глазами, расплываясь, маячат почерневшие, покрытые пузырями ладони. Потом были голоса, кто-то окунал ее руки в воду и наносил на них остро пахнущую мазь.

Она помнила, как лежала в темноте, свернувшись в клубок, укрытая каким-то тряпьем, тихо плакала и дрожала. В какой-то момент сознание прояснилось достаточно, чтобы Амитола смогла нырнуть в мир духов, спасаясь от боли и леденящего холода.

На той стороне снова были мрачные голые холмы под серым небом, шумело море. Она опять увидела на горизонте поднимающееся из волн исполинское чешуйчатое тело. Пока девушка наблюдала,как оно медленно сворачивается в петли и обрушивается обратно в темную воду, с неба стали падать снежинки.

«Зима,» — отстраненно подумала она. -«Я и забыла, что уже зима.»

Амитола взмыла в воздух. Она летела, куда глаза глядят, слушала ветер и ощущала внутри тихую пустоту, но когда стемнело и она стала уставать, оказалось, что все это время крылья будто сами выбирали дорогу. Внизу мягким светом засияла скала зеленокожего народца.

Она еще не успела приземлиться, как ее заметили и до девушки донеслись радостные крики: «Смеющаяся птица! Смеющаяся птица вернулась!» Когда ноги Амитолы коснулись земли, ми-кой высыпали из своих жилищ и бросились было ей навстречу, но замерли на полпути, их улыбки померкли.

Ту Саави, вышедший вперед, быстро все понял и пригласил Амитолу в свои покои.

— Тебе совсем плохо? — спросил он. — По тебе видно. По глазам, по тусклому оперению. Они мучают тебя?

— Они обожгли мне руки, — тихо ответила она. — Хотят, чтобы я призналась, что вместе с Кэтэри убила священника.