Летящая высоко

Она долго кружила над верхушками деревьев и звала, потом опустилась на землю и побрела по чаще, утопая ногами в опавшей листве.— Тикичик! Тикичик, ты здесь?! Тикичик!Лес молчал. Амитола продолжала звать духа по имени, пока не вышла на поляну, посреди которой возвышалась огромная, в несколько раз больше самой девушки, куча красно-золотой листвы.— Тикичик!Куча зашевелилась, заворочалась, листья полетели в разные стороны и из-под них выглянул заросший шерстью страшила, сонно моргая.— Тола.— Тикичик, ты... Я так рада тебя видеть!Девушка бросилась к нему и крепко обняла.

— Тола. Пришла.— Тикичик, послушай, ты должен пойти со мной и...— Нет.Амитола отступила назад. Голос духа звучал холодно и совсем не дружелюбно.— Что..? Почему нет?— Тола. Долго не ходила к Тикичик.— Тикичик, пожалуйста, — она решила попробовать снова. — Это очень важно. Пойдем со мной. Ты должен сказать Кэтэри, что меня похитили. У меня не получится, но ты сможешь перейти на ту сторону и...— Нет. Cпать.Он улегся спиной к Амиоле и свернулся калачиком. — Тикичик, пожалуйста...— Тола не ходила. Тэри не ходила. Хаока пропал. Тикичик один. Тикичик хотел грать. Никто не грал. Я спать.-Ты не понимаешь! — взмолилась девушка. — Кэтэри сейчас очень плохо... она не может... она даже с нами почти не разговаривает... а Хаока...Ее голос сорвался.— Тикичик, ну пожалуйста!Страшила тяжело поднялся и, не оглянувшись, потопал в чащу.Тониква гнали коней весь день. Они почти не отдыхали, ели на ходу, а Амитоле еды не давали совсем, только несколько раз позволили выпить немного воды. Она успевала сделать всего пару глотков, прежде чем кляп возвращали на место.Только когда солнце начало клониться к закату, Пейта позволил своим людям спешиться и разжечь костер.— И ей поесть дайте, — бросил он. — Не хватало, чтобы девчонка загнулась по дороге.Один из похитителей стащил Амитолу с коня, усадил ее у костра и развязал руки. Онемевшие запястья сразу стало немилосердно покалывать. Ей бросили кусок лепешки и несколько полосок вяленого мяса.— Чтобы я ни одного слова от тебя не слышал! — пригрозил Пейта. — Ешь молча, если хоть пикнешь, Лонан тебе уши отрежет.В доказательство другой тониква, сидящий рядом, продемонстрировал Амитоле длинный стальной нож.Ей было не до разговоров. После долгих часов, проведенных прикрученной к хребту коня, ныло все тело, от слабости и голода кружилась голова. И хотя она и старалась есть помедленней — уж очень не хотелось снова оказаться связанной -, Амитола прикончила мясо и хлеб в мгновение ока.