Летящая высоко

он в порядке... с чего ты взяла, что он ранен?

Кэтэри заставила ее снова сесть рядом.

— Он сказал, что Хаока хорошо дрался. Тола, просто скажи, что с ним. Я... я сама бы отправилась на ту сторону и проверила, но я боюсь того, что могу увидеть.

— Ну, он ранен, но не опасно... и он... он...

По щекам Амитолы вновь побежали слезы.

— Он...

— Нет, — сказала Кэтэри. Она поняла. Девушка увидела, как ее тело расслабилось и обмякло, растерянный взгляд застыл, уставившись в одну точку.

— Кэтэри, мне жаль... Мне так жаль.

Амитола обняла видящую, прижала к груди, нашептывая что-то на ухо, но та не отвечала, тихая и неподвижная, как кукла.

7. Через прерию

«Как будто вновь переживаешь дурной сон,» — подумала Амитола. Пасмурный осенний день, серое небо, холодный ветер, тянущаяся за горизонт прерия, покрытая ковром пожухлой травы и не успевшими еще растаять после первого снегопада белыми пятнами. Впереди, поминутно оглядываясь, будто желая удостовериться, что она не растает в воздухе, ехал посланник тониква, небольшого кочевого племени, пришедшего откуда-то из глубин прерии.

Явившись утром в деревню, он слезно просил вождя Нуто о помощи. Видящий тониква недавно погиб, а в племени были две женщины, которые со дня на день должны были родить.

Когда пришла Амитола, вождь пересказал ей просьбу кочевников. Посланник, маленький худой человечек из маленького племени, настолько жалкого, что другие кочевники иногда позволяли им проходить по своей земле, считая ниже своего достоинства связываться с тониква, стоял в стороне и нервно улыбался, перебирая висящие на шее костяные фигурки.

— Они разбили лагерь в двух днях пути от реки, — объяснил Нуто. — Говорит, что роженицам так худо, что они не могут двигаться дальше. Кэтэри с тобой поехать не сможет, но ты ведь и сама справишься, верно?

Видящая больше не могла ходить или даже стоять. После того как черный человек швырнул Кэтэри в стену, ноги просто не держали ее. Сломанная рука заживала медленно, но хуже всего было другое. Кэтэри будто бы жила, с головой погрузившись в какой-то темный омут.

Она много спала и почти ничего не ела, часами сидела с отсутствующим выражением на лице, глядя в одну точку. Когда к ней обращались, отвечала неохотно и медленно или не отвечала вовсе и не глядела собеседнику в лицо; после того злополучного дня она ни разу не вспоминала Хаоку, а когда Амитола, попытавшись в очередной раз хоть как-то разговорить Кэтэри, упомянула его, с той случилось что-то вроде припадка.