ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

На смену буйству пришла усталость.

Р`виол обвился вокруг приятеля, приник к плоской груди, вслушался в биение сердца. Странные звуки заставили его приподнять голову:

- Ты вырастил себе второе сердце?

- Одно слишком быстро уставало, а учитель торопил. – Жилистые руки обхватили худое тело Р'виола. Щенок замер от счастья, чувствуя, как тонкие смуглые пальцы задумчиво путешествуют по непривычной к солнцу коже. – Скажи, что случилось в храме? Почему нас вызвали из скита?

Темноволосый щенок ответил не сразу. С горькой улыбкой он размышлял о том, что даже сейчас, во время короткой и долгожданной встречи, Шилак'х думает сначала о делах, а уж потом – обо всём остальном.

Чувствовать себя «всем остальным» было неприятно.

- Наставники говорят, что кто-то из учеников переродился в тварь, – сказал он наконец. – Но кто именно, ещё не выяснили.

- Так вот оно что, – протянул Шилак'х. – А я-то гадал, отчего учитель так спешит с посвящением – а он просто хотел убедиться…

- В чём? – оживился темноволосый.

- В том, что во мне нет тьмы.

- Ты же будущий боевой маг, – удивился Р'виол. – Всё ваше искусство основано на знании тьмы!

- Чувствовать хаос и уметь обращаться с ним – одно, а попасть под его влияние – совсем другое, – возразил Шилак'х. – Ты можешь не заметить, как начнёшь перерождаться в свою противоположность, – будущий маг помолчал, подбирая слова. – Это как идти по лезвию меча. С одной стороны океан тьмы, с другой – океан света. Абсолютный хаос и абсолютный порядок.

- Жизни для тебя, – сухо уточнил Р'виол. – Смерти – для остальных.

Смуглые пальцы замерли у самой кожи. Щенок с ужасом почувствовал струящийся с них холод.

- Странные речи для послушника, – заметил Шилак'х, пристально вглядываясь в отливающие серебром глаза друга. – Нас учат не себя спасать, а заботиться о соплеменниках. Остальные? Кто это? Твари? Безволосые обезьяны? Да кто они по сравнению с нами, верами, избранными Творцом?!

Р'виол захотел отвернуться – и не смог.

- Тебе их жаль? – продолжал напирать Шилак'х.

- Немного, – солгал щенок. На самом деле ему не было жаль ни хитрых тварей, ни тупых обезьян-людей. Ему было жаль друга, который постепенно и незаметно для себя становился частью воплощенного в нём духа-заступника.