ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

«Теперь это зависит лишь от тебя, – тонкие пальцы дотронулись до раны, затворили кровь. – Помни, ты обещал мне защищать всех».

Губы оборотня скривились в циничной ухмылке.

«Да, всех. Иначе…» – Большой палец на руке призрака опустился вниз.

- Спасибо, что напомнил.

Создатель улыбнулся – одними глазами:

«Не сердись. Ты ведь знаешь: мне больше не на кого рассчитывать»

- Неужели я остался один? – вскинулся оборотень. И тут заплакал ребёнок. Шилак`х повернул голову на звук. А когда обернулся, не было и следа Творца.

- Значит, один, – маг спрыгнул с алтаря и, прихрамывая, отправился на плач. Он снова пожалел, что не прихватил фляжку крепкого вина.

Убивать – не хотелось.

Рассудком он понимал, что это необходимо (так приходится отсекать гниющий палец, чтобы рука или нога не сгнили целиком), но камень всё равно лежал на сердце.

Аватара склонился над младенцем. Теперь, когда нити были разорваны, он стал обычным ребёнком.

«Нет, – поправил себя Шилак`х, – не обычным.

И маг, не колеблясь, пригасил искру жизни малыша. Так же уверенно, как оглушал охотника или телепортировал горянке волшебный браслет. Второй щелчок обратил тело в пепел. Аватара на мгновение прикрыл налитые серебром глаза.

«И я обижаюсь, когда меня называют убийцей»

Подволакивая ногу, он добрался до лежащего в беспамятстве охотника. Мальчишка ещё сжимал нож. Шилак`х, с трудом разжав холодные пальцы, отбросил клинок в сторону.

- Что со мной было? – спросил он, прочистив горло.

- Сам что помнишь? – ответил маг вопросом на вопрос; охотник наморщил лоб.

- Да ничего. Я вроде что-то должен был сделать… но забыл, что.

Аватара только усмехнулся.

- А где обезьяна?

Маг повернул голову. Девушка лежала там, где её чуть не убил голем. Пепел, оставшийся от чудища, засыпал горянку целиком.

- Кто её так?

- Ты, – просто сказал маг.

- Насовсем?

Шилак`х молча изучал горянку истинным взглядом. Хладнокровно отмечал сломанные кости, порванные жилы, мышцы и сухожилия, ушибленные внутренности. Мощная хватка голема сломала девушке рёбра, и теперь один осколок торчал возле сердца, а остальные прошили лёгкие. Только колдовство удерживало в ней жизнь.

Оборотень нахмурился.