Драконье царство

– Приступайте, Сцилла. Начните с депрессантов.

От мерного легкого позвякивания стекла и металла по коже пробежали мурашки. Сцилла посмотрела на свой монитор, послала запрос и выбрала несколько ампул. Вся лаборатория пришла в движение, чтобы передать ей требуемое. Целый ритуал. В руке у неё появился сверкающий шприц с вместительным цилиндром – что-то из каменного века, вероятно, чтобы произвести убийственное впечатление на непривычного к таким монстрам современного человека. Действительно – впечатляло. Моё кресло тоже задвигалось – правый подлокотник, ближайший к Сцилле, повернулся наружу, подставляя мою руку так, чтобы проще было добраться до вены.

Еще немного, и мое сознание населят демоны... Задержав дыхание, я заворожённо следил как, зарядив шприц, Сцилла поднимается и подходит ближе. На длинной стальной игле плясал блик света.

Как ни странно, её прикосновение к моей руке меня успокоило. Мой темный ангел... Я тихо вздохнул. Ничего страшного. Через безумие и ад меня проведут за ручку.

Укола я практически не почувствовал.

Зато последствия... Я даже не ожидал, что они навалятся так скоро и сильно. Черная тоска, впущенная в мою кровь, начала затоплять меня мощным тяжелым приливом. Я задрожал, едва в силах сопротивляться этому потоку отчаяния, которому и объективных-то причин вполне хватало.

– Удвойте дозу, – сказала Лидина.

Сцилла замерла, кажется, удивившись.

– Сразу?

– Да. Удваивайте. Нам некогда возиться.

– Спешка может привести к амнезии, – предупредила Сцилла.

– Ничего не случится. Просто этого недостаточно.

Недостаточно? Куда уж хуже?..

Сцилла пожала плечами и быстро выполнила распоряжение. У меня потемнело в глазах. Даже если бы ничто не держало, я уже не мог бы приподняться над этой наклоненной назад спинкой кресла. Какая-то чудовищная тяжесть придавила меня к ней, не давая вздохнуть. Я слабо заметался, бессознательно пытаясь выбраться из-под этого груза, напоминающего древний могильный камень, но он стал только тяжелее.

– Ну, как вы себя чувствуете теперь? – заботливо поинтересовалась Лидина.

Я не мог ей ответить, дыша тяжело и с огромной осторожностью, чтобы не начать всхлипывать. И так из груди рвался какой-то щенячий скулеж. Больше чем в полной мере я ощутил всю свою обреченность, глубокую безнадежность.

В таком вот состоянии люди и накладывают на себя руки, если, конечно, могут. Вокруг повисло душное облако слабости, страха, смертельной тоски – хоть вешай топор. Сознание тонуло в темном омуте, всё больше и больше захлебываясь.