Дева ножа

Послышались короткие смешки, и я зло посмотрел в зал, стремясь понять — кто сейчас смеялся надо мной.

— Речь идёт не обо мне — речь о вас и ваших преступлениях. О преступлениях перед народом, Семьей и вашим королем.

Анна огляделась. На её лице застыла маска полного недоумения:

— Здесь моего народа нет. Он остался там, и он верит мне, а не вам. Семью я не предавала и Мать, которая говорила со мной — это подтвердила. А слово верности я дала князю Асмандиру, а не вашему королю. И от этого слова я не отрекаюсь перед вашим судом.

Зал взорвался. Множество людей говорили, кричали, вопили, тыкали пальцем в пленницу и совсем не собирались слушать призыва к порядку. Мне пришлось повысить голос, чтобы меня услышала стража и вывела пленницу из зала.

— Это будет трудная и долгая неделя, — раздался голос моего помощника за спиной.

Я вытер пот и почувствовал необъяснимую слабость во всем теле. Я был с ним согласен.

***

Новая камера Темной Анны едва ли отличалось от той, что предоставил ей князь Ковардли.

— Вы ещё не наговорились в зале суда? — голос был холоден и полон презрения.

Я замер в дверях. Потом медленно прошел по камере и уселся на кровать. Сама Анна предпочитала сидеть возле стены, где уже успела выцарапать четыре лика Семьи. Я невольно поморщился и решил поговорить об этом со стражей попозже.

— Вы ведёте себя непозволительно нагло для своего положения.

Несколько часов назад я говорил со своим королем. Он был зол. Он был в гневе. Он упрекал меня в том, что эта ведьма играет со мной и смеется надо мной. А значит смеется и над ним. А он не любит, когда над ним смеется наглая простолюдинка. Это значит, что он недостаточно силен и многие почуют эту его слабость. А значит будет удар в спину.

Так что я должен как можно быстрее разобраться с этой проблемой, а он соберет новые войска и разобьёт сброд князя Асмандира, который покусился на его власть.

Власть, что даровала Небесная Семья.

— Ничего не могу с собой поделать, — Анна дерзко сверкнула на меня глазами. — Ещё наш сельский Голос уверял, что меня до беды доведет мой длинный язык. Видимо он прав, но уже поздно себя переделывать — правда?

— Вас ждёт костер.