Дева ножа

Анна содрогнулась, а потом твердо подняла голову:

— Пусть я сгорю на земле — вы же вечно будете гореть на том свете.

***

Стук снова призвал зал к спокойствию.

— Значит вы утверждаете, что небесная Мать снизошла с небес и призвала вас явиться ко двору изгнанного князя Асмандира. Там вы должны были убедить его, что в его праве требовать земли, что по закону принадлежат короне исландерсов.

Анна твердо стояла на ногах и с лёгким презрением оглядывала зал. Её рот кривился в усмешке, когда она рассматривала драгоценности, которыми был украшен зал.

— Утверждаю.

— И князь Асмандир поверил вам?

— Я передала ему слова Матери. То, что она сказала мне для него. Для него это было достаточно — он поверил мне и принял меня.

— Вы можете сказать нам эти слова?

Анна повернулась к моему столу. На её лице пылала ярость.

— Разумеется не смогу. Эти слова предназначались не вам.

— Но вы можете мне их сказать.

Анна рассмеялась:

— Вас назначили люди и говорите вы словами людей, что дали вам эту должность, а со мной говорила сама Мать. И вы думаете, что я доверю вам её слова?

В зале раздался одинокий смешок — я почувствовал себя уязвленным опять.

Шел четвертый день суда, и с каждым днём Темная Анна все больше и больше насмехалась надо мной. С каждым ударом сердце мне хотелось выгнать всех людей, что столпились в зале и ловили каждое слово этой ведьмы.

Ко мне подошёл один из помощников и протянул плотный лист бумаги, покрытый тонкими строчками букв. Несколько минут я вглядывался в это послание, а потом расплылся в улыбке.

— У меня перед глазами выписка из родовой книги вашей деревни.

Анна пожала плечами и отвернулась.

— Здесь сказано, что вы дочь безродного крестьянина и дворовой кухарки, — я приподнялся с кресла и почти тыкал пальцем в эту ведьму. — Вы низших кровей, кто дал вам право брать в руки оружие и вести за собой людей? Вы поставили себя на одну ступень с людьми благородной крови? Это ли не дерзость — ибо Дед говорил, что каждому уготована своя участь и нельзя её переступить, не пошатнув устои Семьи.

— Да — я родилась в семье крестьянина, — спокойно сказала Анна. — В семье не благородных кровей, но чтящих Семью и любящих свою землю. И именно из-за любви к своей земле я и взяла в руки меч. Небесная Мать дала мне на то свое разрешение.