Путешествие на Восток

— Это всего лишь приветствие пилигримам и приглашение войти. Ну а раз приглашают, было бы невежливым отказаться.

Он хмыкнул и решительно сделал шаг в темный провал, ведущий в глубину храма. Гарри вошел следом, почти сразу ощутив руку Гермионы у себя на плече.

— Будь осторожен, — зашептала она ему на ухо. — Это может быть ловушкой.

— Это же ее храм, — почти возмущенно ответил он. — Она неспособна на такое коварство.

— Если это ее храм, — многозначительно отозвалась Гермиона, подчеркнув первое слово. — Если никто не желает попросту заставить нас так думать.

Но он уже чувствовал, что это не так. Здесь не было гнетущей атмосферы вымершего города, не разносился в воздухе запах тлена и пыли, характерный для заброшенных домов, медленно разъедаемых гнилью, не царила даже оглушающая тишина, наполненная незримой угрозой. Вовсе нет. Воздух пропах цветочными ароматами с оттенком сандала, жужжали насекомые, певчие птицы радовали слух нескончаемыми мелодичными трелями, а солнце, проникая сквозь множество узких окон, освещало зал, в который они вошли, десятками полыхающих расплавленным золотом полос.

— Не очень-то похоже на классический индуистский храм, — нахмурился Эдди и, поднявшись по невысокой лестнице на обширную круглую площадку, занимающую почти все пространства зала, замер без движения, глядя в ее центр.

Гарри и Гермиона поспешили подняться вслед за ним, и причины поведения Эдди стали ясны. В самом центре зала, выложенного красным камнем, был начертан обсидианово-черный равносторонний треугольник, на котором, сложив ноги в позе лотоса, сидел человек.

Черты его лица, находившегося в тени, сложно было разобрать, но Гарри разглядел алое монашеское одеяние, испещренное странным черным орнаментом, и сверкающий металлом резной посох, лежащий на коленях таинственного незнакомца. Человек хранил молчание и не двигался: казалось даже, что он не дышит, и, по правде сказать, Гарри ни капли не удивился бы, окажись это правдой.

Эдди осторожно шагнул вперед и откашлялся, готовясь обратиться к обитателю храма, но тот внезапно поднял голову, сверкнув глазами из полумрака.

Он неторопливо перевел взгляд на Гермиону, затем на Гарри и произнес нечеловечески спокойным голосом:

— Потомок Игнотуса из рода Певереллов, носящий печать Матерей. Богиня знала, что ты придешь.

— Э… Вы говорите по-английски? — удивленно осведомился Эдди Рассел. — Кто вы?

— Игнотуса? — одновременно с ним переспросил Гарри.

— Тех самых Певереллов? — пробормотала Гермиона.